Товарищ политрук - Евгений Колдаев

Товарищ политрук

Глава 1

С трудом разлепил глаза. Мир двоился, дергался. Спина, плечи, затылок ощущали землю, болели. Моргнул. Все плыло. Я лежал навзничь в воронке раскинув руки. Контузия, хоть и легкая, но в моем-то возрасте и такая может довести до смерти. А я живой, уже хорошо.

Движение! Не всех я положил.

Метрах в трех, выше меня на бруствере замер враг. Здоровый боров, форма мышиного цвета, выгоревшая, далеко не новая — фашистская. Коричневая чума, дьявол забери. Отец не додавил эту падаль в сорок пятом. Проросла новая. Пялится остервенело. Рожа перекошена, рука дергает затвор… Чего? Почему у него не калаш? Или что-то натовское? Шмайсер. Им уже такое старье выдают?

Пока мозг недоумевал, организм сработал как часы. Вскинул правую, в которой зажато оружие, нажал на спуск.

Бах! Отдача слабее, чем ожидал.

— Шайзе… — Застонал враг, выронил заклинивший пистолет-пулемет и схватился обеими руками за бок.

Но я тоже недоумевал. У меня же был обрез, а здесь пистолет. Поэтому и точность стрельбы подвела. Только задел, не убил. Черт!

Нажал еще раз, чтобы подправить и добить гада. Щелчок. Патронов нет. Да какого!

Фашист тем временем не раздумывал. Шагнул, свалился в воронку. Тяжело сопел, ноги его слушались плохо. Подскочил ко мне рывком. Ударил, сбил руку с пистолетом, навалился, вдавливая меня в землю. Нож не достал, не успел, не догадался или не имел. Повезло.

Врешь, не возьмешь. Пнул его, лягнул, но крепким оказался фашист.

Придавил меня к земле. Сцепились. Он рычал, давил. Скользил окровавленными руками. А я пытался скинуть его.

Вдохнул побольше воздуха. Ноздри, а через миг легкие резанул невероятный, удушающий, забивающий все смрад. Через вонь грязного, потного тела, давящего сверху, пробивался еще более сильный, всепоглощающий химический запах.

Хорошо я их подпалил, паскуд этаких!

Врезал ему раз, второй, искал то место, куда попала пуля. Но он давил массой, а я еще плохо соображал. Голова гудела словно чугунок, по которому врезали молотом.

— Свали! Нахрен! — Выдал я и не узнал своего голоса. Какой-то сорвавшийся, молодой.

Резко, что было сил, ударил правой. Тем самым пистолетом.

Фашист прикрылся плечом. Хрипел, но не сдавался. Окровавленные руки пытались добраться до моего горла. Возил меня спиной по земле. А я отбивался, пытался сбросить.

Старость. Сил не хватало. Надо брать умением.

Давай! Вадим Иванович! Давай!

Резко собрался, напрягся. Взял тело под полный контроль. За миг до этого руку мою с пистолетом в очередной раз отбросили. Пальцы убийцы сошлись на горле. Начали сдавливать. Он умирал, но хотел забрать меня с собой. Рожа злая, грязная, бледная. Зубы скрипят, на них кровь. Шипит что-то.

Хрена!

Левая сжалась в кулак, и я ударил. Целился в бок, в его кровоточащую рану.

Еще удар. Попал! Потекло мягкое, липкое, теплое. Нащупал, сдавил.

— Аргх…

Хватка мгновенно ослабла. Кривая пасть моего убийцы издала стон полный боли. Получил! Врешь, не возьмешь! Правой сбил его слабеющие руки. Завел перед собой и начал отворачивать его голову, уперся снизу. Левой продолжал давить четко на рану. Сил отпрянуть, отскочить, у него уже не было. Фашист захрипел, попытался отшатнуться, дернулся, начал оседать, давая мне все больше воздуха и простора.

Хватанул ртом кислорода. Легкие обожгло жаром. Рвануло позывом прокашляться. Зараза!

Но я уже почти свалил его. Удар! Еще и еще. Он уже почти не сопротивлялся, только хрипел. Подключил корпус, крутанул. Толкнул. Наконец-то! Он сполз, почти отвалился на бок. Стонал, пытался закрыться руками. Все вокруг залито кровью.

Усилие, еще удар. Руками и ногами оттолкнул этого гада. Рывок. Насел сверху.

— Шайзе… — Застонал массивный боров. Злобный, дикий взгляд голубых глаз поплыл. — Ганс…

Голос его звучал тихо и хрипло, больше напоминал агонию умирающего, чем крик победителя. Туда тебе и дорога, падаль! Фашист. Наемник что ли? Реально немец?

Ударил рукояткой пистолета четко в лоб. По лицу. Раз, второй. Сломал нос. Все, вроде все. Дергаться перестал, обмяк.

Замер на поверженном враге. Сердце билось как бешеное. Как не выскочило наружу, черт знает.

Вдох-выдох.

Такой кабанище! Но как так? Как все вышло? Почему я в воронке? Почему этот клоун…

Миг передышки. Вот теперь вопросы. Их все больше, а ответов нет.

Свалился с убитого, восстанавливал дыхание, приходя в себя.

Там был вечер. Смеркалось. Здесь солнце. Вонь, не продохнуть. Что-то горит вблизи. Не могла простая легковушка рвануть так сильно, что… Где я? Воронка от авиабомбы. Даже снаряд арты такую не оставит. В этом-то я разбираюсь.

Бомба? Но откуда здесь?

Сверху небо, под спиной земля. Слева мертвый хмырь. Вдох-выдох. Голова идет кругом и взгляд плывет. Все двоится. Сердце бьется как сумасшедшее. Нет, мое старое уже бы остановилось. Не выдержало такого. Чудно — я еще жив. Вдох-выдох.

Глаза слезились, постоянно хотелось кашлять.

Горело что-то за моей спиной, метрах в десяти, вне воронки. Металл, резина, может что-то еще. Что за дерьмо творится вокруг? Где я?

Я потер виски, уперся указательным пальцем себе под нос. Это всегда помогало. Голова прояснялась, но понимания что происходит не добавлялось.

Соберись, старый дурак!

Дернулся, принял кое-как сидячее положение. Прикрыл лицо рукавом от накатывающей вони.

Что за одежда? Почему я в зеленом? Хаки? Чудной покрой. Гимнастерка. Я же был… Не помню. Мутит. Голова отозвалась резкой болью, но все же тошнота и головокружение отступали.

Убитый враг. Он в серо-зеленом кителе и таких же штанах. И то и то сильно выгорело на солнце и явно носилось не первый день. Какие-то погоны, знаки отличия. Вообще на наш, не современный какой-то черт, а как в фильмах про Великую Отечественную войну. Фашист, вермахт. Дополняли картину подсумки с торчащими оттуда прямыми рожками. Нет. Ерунда какая-то. Что за реконструктор — убийца? Так сейчас никто не носит оружие и боеприпас, это глупо. И такое не носят.

Вдох-выдох. Контузия отступала.

Это что? Цирк клоунов? ДРГ вооружено по образцу солдат вермахта? Психическая атака? Безумие, но с этих станется. К тому же на ногах сапоги наши кирзовые, хоть и новенькие. О, эти я никогда не забуду. Почему не берцы? Зачем гробить ноги?

Так, ладно, а где его оружие? Выронил на бруствере, точно. Затвор заклинило. Это точно был немецкий шмайсер.

Подполз, начал обыскивать, осматривать здоровяка более предметно.

Рожки есть, а…

Где-то вблизи грохнуло так, что голова вновь резанула болью. Все поплыло, уши