Утопающий во лжи 17 - Лев Жуковский

Лев Жуковский

Утопающий во лжи 17

Глава 1

Когда ты и не надеялся уже обойтись малой кровью. Древний маг риклош Фрахот Шатоли

Лев Жуковский.

Утопающий во лжи. Книга 17. Мир Тесэр, место рождения великого освещенного пепла.

Глава 1. Когда ты и не надеялся уже обойтись малой кровью. Древний маг риклош Фрахот Шатоли.

Чем дольше этот псевдотитан находился в моём домене, тем сильнее на него должно было влиять расщепление вероятностей мироздания. Таков был основной закон этого пространства. Моего пространства.

Не камень, не кровь, не мана и не грубая сила держали мой домен целым. Его удерживала изменчивость. Ветвление. Бесконечное раздробление пути, где каждое мгновение распускалось тысячами тонких побегов, а каждый выбор становился корнем для новых и новых реальностей. Здесь не существовало простого «сейчас». Здесь даже мысль, едва родившись, уже отбрасывала тени возможных исходов. Это была истинная сила этого домена, пусть сейчас от нее и остались лишь пожухлые листья на ветвях.

Но так или иначе, чужой разум, оказавшись внутри, неизбежно начинал тонуть. Сначала, почти незаметно. Существо видело слишком много. Слышало слишком много. Сопоставляло невозможное с очевидным, пыталось найти один-единственный прочный путь среди расходящихся линий и, разумеется, ошибалось. Затем его восприятие привыкало к странности, и именно это становилось первым признаком поражения. То, что должно было ужасать, казалось естественным. То, что должно было настораживать, принималось как часть мира.

С каждым мгновением всё происходящее должно было казаться этому зазнавшемуся Ирч'Ину всё естественнее и естественнее. Мой домен не ломал разумы грубо. Не кромсал их, как мясник тушу. Нет. Его воздействие было куда тоньше.

Он затуманивал разумы. Вплетал чужие мысли в бесчисленный поток путей реальности. Подмешивал к ним отражения того, что могло случиться, но не случилось. Показывал исходы, которые были почти правдой. Предлагал варианты, в которых поражение выглядело победой, а ловушка, даром. Даже если у этого лживого демона имелись десятки сознаний, даже если он гордился своей многопоточностью, даже если полагал себя выше смертных и большинства бессмертных, это ничего не меняло.

Больше сознаний, чем у меня, он иметь не мог. Не пока не стал Богом. А с такими жалкими характеристиками ему Богом не стать точно. Ведь многопоточность не спасает того, кто не понимает глубины потока. Она лишь даёт больше глаз, которые одновременно видят гибель. Больше рук, которые тянутся к ложным дверям. Больше голосов, спорящих между собой в тот миг, когда надо молчать и слушать единственный верный шёпот судьбы.

Будь он хоть самим Лордом Афетом, время своё он упустил. Потому что действовать нужно было сразу. И эта мысль грела меня.

Тихо, сухо, без той грубой радости, что свойственна молодым магам, впервые загнавшим добычу в круг удержания, своего первого демона подчиненного. Я давно перерос подобные чувства. Победа для меня была не вспышкой восторга, а правильным положением ветви. Сухим треском, с которым реальность сгибалась именно туда, куда я заранее направил её корни.

Когда он в итоге примет один из даров, всё станет проще. Он решит, что выбирает. Он решит, что берёт силу. Он решит, что видит выгоду, скрытый путь, возможность использовать меня, мой домен, мои знания и мои дары ради собственных целей. Такие существа всегда так думают. Чем сильнее воля, тем труднее ей признать, что её уже ведут.

А на самом деле он начнёт терять разум. Нет, даже не так. Разум его, возможно, сохранит форму. Именно поэтому всё будет особенно изящно. В нём возникнет необходимая закладка. Малое семя. Тонкий корень в глубине души, который не станет сразу кричать, приказывать и ломать. Он будет лишь требовать одного, разнести весть о великом даре. Тайно, среди самых доверенных его друзей.

Привлечь новых учеников. Новых просителей. Новую паству. Мою паству. А пока он отдаст всё, что сумел накопить за тысячи лет. Принесёт мне на алтарь всех своих подданных. Разворотит собственные сокровищницы, убеждённый, что платит за будущее возвышение. Затем начнёт путь заново, сквозь вечность разнося весть о моей щедрости.

А уж я буду решать, кто достоин моего дара, а кто нет. Собирая души сквозь тысячи лет. Ведь без моего разрешения попасть в домен невозможно. Не с помощью тех примитивных рун и координат, которые я дозволяю распространять по радуге миров. Их покупают за рабов, земли, клятвы и кровь. Их передают среди аристократов и высшей знати, тех, кто достаточно богат, чтобы желать большего, и достаточно жесток, чтобы ради силы принести в жертву часть собственных подданных или даже их всех.

Так мир был устроен всегда, вне зависимости от расы. Бедняки молятся. Солдаты умирают. Маги спорят о своем величие. Аристократы платят чтобы продлить свою жизнь и власть. И если правильно вырастить корни, то даже самые надменные роды однажды сами придут к моему алтарю, держа на руках своих детей, вассалов и тайны.

И сейчас мне всего-то и нужно было притвориться слабым. Потянуть время. Позволить демону Ирч'Ину поверить, что он действительно способен увидеть три десятка вероятностей реальности. Пусть смотрит. Пусть считает себя равным, считает себя сильнее меня. Пусть думает, будто мои ветви распахнулись перед ним из-за его силы, а не потому, что я позволил ему заглянуть туда, куда мне было нужно.

Мне было однозначно ясно: в последних десяти вероятностях разумности в его искусственных конструкциях уже не осталось никакой. Одни пустые образы. Красивые оболочки. Мёртвые куклы не способные мыслить. Отражения, способные двигаться, отвечать, создавать иллюзию сложного выбора, но лишённые глубины. Такие конструкции могли обмануть простого мага. Возможно, даже древнего лича или гордого демона, привыкшего мерить всё грубой мощью.

Но не меня. Слишком много о себе возомнил этот кровавый червь. Хотя упоминание о Лорде Афете мне всё равно не пришлось по душе, даже в моих мыслях.

Имя это было не из тех, что стоит произносить легкомысленно. Я помнил его. Помнил так ясно, словно не прошли тысячелетия во внешнем слове времени, словно всё случилось вчера, как будто корни мои всё ещё дрожали под взглядом существа, слишком могучего, чтобы просто существовать среди прочих. Слишком тяжёлого даже для всех миров разом. Слишком уверенного в том, что любые пределы созданы лишь затем, чтобы однажды быть растоптанными.

Слишком высоки были его амбиции. Слишком велика была моя ошибка перед ним.

Перед…

— Как самонадеянно с твоей стороны, было