Симфония апокалипсиса - Александр Науменко

Глава 1

Симфония апокалипсиса.

Стрелки часов замерли в двух минутах от полуночи. В полутёмной комнате за круглым столом из красного дерева собрались те, кто обычно остаётся незримым для глаз.

Смерть, закутанная в чёрный плащ, молча постукивала костлявыми пальцами по столешнице. Напротив неё сидела Жизнь, прекрасная женщина с зелёными волосами, в венке из цветов, которые то распускались, то увядали в бесконечном цикле.

Судьба, с завязанными глазами и весами в руках, тяжело вздохнула:

— Они всё-таки сделали это. Столько предупреждений, столько знаков…

Надежда, юная девушка с сияющими глазами, вскочила со своего места:

— Ещё не поздно! Мы можем…

— Сядь, — мягко прервала её Мудрость, седая старуха с книгой в руках. — Свободная воля — их дар и их проклятие. Мы не можем вмешиваться.

Время, существо, похожее на песочные часы с человеческим лицом, медленно поворачивалось, роняя золотые песчинки:

— Осталось сто двадцать секунд.

В углу комнаты Безумие хихикало, играя с маленьким забавным Атомом, заставляя его то распадаться, то собираться вновь.

— Я утомилась собирать их души, — пожаловалась Смерть. — Особенно детские. Они такие… Недоумевающие.

Жизнь заплакала. И её слёзы превращались в бабочек, тут же рассыпающихся в пепел.

— Может быть, следующие будут мудрее? — задумчиво произнесла Память, листая книгу историй.

Мечта, молчавшая до этого момента, подняла голову:

— Они могли бы достичь звёзд. В них столько прекрасного…

— Девяносто секунд, — отсчитывало Время.

Война, покрытая шрамами и кровью, усмехнулась:

— Они всегда выбирают меня. Снова и снова.

— Потому что ты проще, — ответила Мудрость. — Проще, чем Мир. Проще, чем Понимание.

— Шестьдесят секунд.

Надежда снова встала:

— Я останусь с ними до конца. В последние мгновения они будут надеяться.

— Как и всегда, — кивнула Судьба.

— Тридцать секунд.

Жизнь взяла за руку Смерть:

— Сестра, будь милосердна к ним.

— Я всегда милосердна, — ответила та. — Я дарю вечный покой.

— Десять секунд.

Безумие захлопало в ладоши, радостно улыбаясь, прыгая на месте от предвкушения:

— Какой красивый фейерверк сейчас будет!

Радиация, светящаяся призрачным зеленым светом, жадно подалась вперед:

— Я уже чувствую, как они запускают мои семена. Скоро я окутаю всю их планету своим сиянием.

Ужас, существо из клубящегося черного тумана с горящими глазами, рассмеялся хриплым голосом:

— О да, их последние мгновения будут моими. Страх затопит их сердца, когда они увидят вспышки на горизонте.

— Пять секунд, — прошелестело Время.

Радиация потянулась к Ужасу светящейся рукой.

— Потанцуем вместе, брат? В этом последнем танце над их миром?

— С удовольствием, сестра, — прошептал Ужас. — Наш вальс будет длиться столетия.

— Три… Два… Один…

Стрелки достигли полуночи.

Яркая вспышка озарила комнату. Часы пробили полночь.

— Начинается новый цикл, — произнесла Мудрость, закрывая свою книгу.

— И мы снова будем надеяться, — прошептала Надежда, глядя, как первая ударная волна проходит сквозь стены их вневременного убежища. Радиация с Ужасом растворились в пространстве, спеша на свой праздник.

Время остановило свой ход на мгновение, позволяя всем присутствующим увидеть застывшую картину гибели, последние секунды человечества.

— Смотрите, — произнесла Память, — как мать обнимает ребёнка в бомбоубежище, как влюблённые держатся за руки на крыше, как старик сажает дерево, зная, что через минуту всё исчезнет.

Она развернула перед ними панорамное полотно последних мгновений.

Молодая мать в Токио прижимает к груди младенца, напевая колыбельную, пока небо озаряется неестественным светом. В Нью-Йорке пожилая пара танцует свой последний вальс на балконе под звуки сирен. Где-то в Москве седой ветеран войны достает из шкафа старую форму и медали, надевая их в последний раз.

В римском соборе священник продолжает службу, хотя большинство прихожан уже бежит со всех ног прочь. Маленькая девочка в Париже прижимает к себе белого котёнка, не слыша, как где-то за спиной кричит её мать. В госпитале Лондона медсестра держит за руку умирающего пациента, шепча слова утешения.

Индийская семья собирается за последним ужином, передавая друг другу лепешки. В африканской деревне старейшина рассказывает детям древнюю легенду, пока горизонт окрашивается багровым. На австралийском пляже серфер ловит свою последнюю волну, зная, что больше никогда не вернется на берег.

В московском метро музыкант играет мелодию на скрипке, пока люди вокруг замирают, прислушиваясь к звукам наверху. Молодожены в Праге целуются на Карловом мосту, не разрывая объятий. В берлинском парке старик кормит голубей, рассыпая остатки хлеба, глядя на приближающийся огненный шторм.

Память смахнула слезу:

— Они знают, что конец близок, но продолжают любить, надеяться, жить до последнего вздоха. В этом их величие… И их проклятие.

В зоопарке Сан-Диего тигрица в последний раз вылизывает своих тигрят. Бездомная кошка в переулке Стамбула собирает своих малышей под картонной коробкой, мурлыча им последнюю колыбельную в их недолгой жизни. В африканской саванне львица прижимает к себе львят, пока небо окрашивается неестественным заревом, а вожак прайда встает между семьей и горизонтом, пытаясь защитить их от неизбежного. Стая горилл в джунглях Конго сбивается в тесный круг. Старая самка прижимает к груди детеныша, а вожак издает тревожный крик. Слониха в национальном парке накрывает хоботом своего малыша. В сибирской тайге медведица загоняет медвежат в берлогу, а сама остается снаружи, принюхиваясь к странному ветру. Стаи птиц беспорядочно кружат в потемневшем небе. Их привычные маршруты миграции забыты в охватившей их панике. В этот момент природа замирает, чувствуя приближение конца, и все живое, от величественных китов до крошечных полевых мышей, на мгновение объединяется в общем предчувствии неизбежного.

Жизнь поднялась со своего места:

— Пора. У меня много работы. Нужно сохранить семена, споры, всё, что может возродиться.

— А я отправлюсь собирать души, — вздохнула Смерть. — Их слишком много на этот раз.

Судьба сняла повязку с глаз:

— Весы качнулись слишком сильно. Теперь придётся ждать, пока они снова придут в