Вселенная океана. Как устроена стихия, которая формирует нашу планету - Хелен Черски

Хелен Черски

Вселенная океана. Как устроена стихия, которая формирует нашу планету

Моей сестре Ирене

Helen Czerski

THE BLUE MACHINE

Copyright

© Издание на русском языке. ООО «Издательство АЗБУКА», 2026

Наше каноэ сонно покачивается у темного берега – крошечное пятнышко под огромным, усыпанным звездами небосводом. Но вот далекие светила начинают бледнеть, понемногу отступает чернильная мгла, и на востоке уже различимы могучие контуры Халеакалы – крупнейшего из двух спящих вулканов острова Мауи. Чуть поодаль от нас на фоне светлеющего горизонта подрагивает на воде катер сопровождения. Каноэ у нас шестиместное. Со своего сиденья, второго с конца, я вижу прикрепленный к левому борту балансир, по-гавайски ама – стабилизирующий элемент в виде выносной балки, опущенной на воду. Благодаря ему здешние каноэ образуют с океаном в единый организм. Кругом разлито удивительное спокойствие. Стоит полный штиль. Все замерло в ожидании.

Через несколько мгновений забрезжит вокруг Халеакалы розовый ореол – и пора в путь. Мы видим, как на палубе катера встает во весь рост наш капитан, Кимокео Капахулехуа. На нем футболка и шорты, на шее – леи из листьев кордилины. Он обращается к экипажу каноэ и одновременно к нашим сменщикам на катере. Гавайских слов я знаю мало, но эту речь – традиционное воззвание, выражающее кровную связь местных жителей с океаном, – понимаю неплохо. Каноэ для гавайцев не просто материальный предмет утилитарного назначения. Все, что связано с этим судном, – технология его изготовления и транспортировки, способ гребли, методы ухода – есть символическое воплощение командной работы, и именно этот дух товарищества и взаимовыручки сплачивает народности архипелага. Все твои соседи по лодке составляют единую охану, «семью» в широком смысле слова. Водная стихия для островитян – такая же часть родины, как суша. Океан непредсказуем и опасен, но если относиться к нему с должным уважением, смиренно наблюдать и учиться, он может стать твоим проводником и помощником.

Исходная точка сегодняшнего маршрута – залив Кахулуи. Нам предстоит обогнуть западную оконечность острова, образованную вулканом Мауна-Кахалаваи, и выйти к пляжу Кихеи. Чтобы проделать весь этот путь, команде понадобится сноровка и удача: как знать, повезет ли с погодой и будет ли милостив океан. Но даже если мы не выполним намеченную программу, не беда. Главное – чувство локтя и возможность получить новый опыт. Ритуальное воззвание длится лишь пару минут: здесь, у экватора, солнце встает необычайно быстро. За вершиной Халеакалы уже вовсю разгорается пурпурно-алое зарево. Тогда Кимокео начинает петь, приветствуя рождающийся день. Мы хором подхватываем: «Э ала э! Просыпаются небеса! Просыпается земля!» Этот гимн солнцу – главное местное песнопение – каждый гаваец знает наизусть с раннего детства. Исполнять его принято в момент, когда на океанскую гладь падает первый рассветный луч. Это сигнал к началу всех дел.

На небе ни облачка. Кажется, просто осязаешь стремительное движение солнца: скоро все вокруг будет залито ослепительным светом. Сидящий позади меня Кэм, наш рулевой, кричит: «Хо-о-макаукау! Приготовились!» – и мы беремся за весла. На миг лопасти бесшумно зависают в воздухе, но вот по безоглядной шири побежали яркие блики, раздается призыв: «Имуа! Вперед!», и шесть весел дружно врезаются в воду. В путь!На полюсе

Пять месяцев спустя я лежу на животе у самого края громадной льдины[1]. Мой коллега Мэтт стоит на плавучей деревянной платформе размером три на три метра, а я привязываю к ней трос. Температура океана –1,8 °C, то есть формально вода далеко не такая холодная, как воздух (сегодня столбик показывает –8 °C), но тепло она отнимает куда быстрее, так что я изо всех сил стараюсь не намочить руки и сам канат. В центре платформы – невысокий металлический купол. Остальное пространство занято вспомогательными приспособлениями: мудреными ящиками, которые опутаны паутиной проводов и служат для обмена электронными данными и пробами воздуха с этой «командной рубкой». Цель затеянного Мэттом эксперимента – взятие проб и измерение концентрации мельчайших частиц, выделяемых океаном в атмосферу. Я покрепче затягиваю еще один узел и принимаю наконец вертикальное положение, следя, чтобы ничего не выпало из карманов тяжелого комбинезона-поплавка. Киваю Мэтту – мол, порядок, и он размашисто шагает обратно на льдину. (Для следующего этапа работы нам понадобится помощь, и он идет за подкреплением.) Помпон на его шапке легкомысленно болтается из стороны в сторону, и «суровый полярный исследователь» выглядит не так уж серьезно.

Несколько минут я просто любуюсь видом. Зрелище, что и говорить, необыкновенное. В двух километрах отсюда, у противоположного края льдины, пришвартован шведский ледокол «Оден» – наш дом на эти два месяца. Над центральной частью льдины колышется красно-белый воздушный шар размером с небольшой автофургон: привязной аэростат, к которому подвешена измерительная аппаратура. А на сотни километров вокруг – лед, белый морской лед без конца и края. До Северного полюса отсюда всего несколько морских миль. Сейчас лето, и толщина льда – около 2 метров. Мимо нас с грохотом движутся льдины. Плывут они медленно, но и этих перемещений достаточно, чтобы место нашей стоянки каждое утро смотрелось по-новому. Даже надоевшая облачность сегодня вдруг поредела, и прямо над головой проглянул клочок голубого неба. Вот только солнца там, в вышине, все равно не отыщешь. Незаходящее светило сутки напролет кружит низко над горизонтом, и если небо чистое, на ледяную пустыню ложатся фантастически длинные тени. Полярный день здесь длится целых шесть месяцев, но бледно-желтый шар висит пустой декорацией: на землю льются призрачные рассеянные лучи, не способные никого согреть. Главные энергетические потоки в этих широтах невидимы для глаза и к тому же направлены не вниз, а вверх. Источником энергии служит сама Земля. Хотя ее поверхность нагрета незначительно, она все же испускает инфракрасные волны, отдавая тепло в космическое пространство. Не будь защитного одеяла в виде облаков, вся эта тепловая энергия без остатка улетучивалась бы в атмосферу. Иными словами, если сегодня погода выдалась ясной, завтра наверняка будет холоднее обычного, ведь океан отдал свою