Нити - Анджея Фуллер

Анджея Фуллер

Нити

Глава 1

Над печью витал кисловатый запах. Девочка взобралась повыше и протянула ладошки к ползущему из миски тесту.

Мамы так долго нет. Она сама испечет лепешки.

Ухватив посудину за край, она потянула ее на себя. Слабые пальчики не удержали, и деревянная миска с грохотом полетела прямо в ящик для золы. Тесто вырвалось на волю, растекаясь бесформенной, ноздреватой лужицей. А сверху кружились и падали хлопья пепла.

Яника вздрогнула. Что теперь будет?

Кинулась за занавеску, где спала младшая сестричка. Вдвоем не так страшно.

— Миленка, — зашептала она. — Проснись! Побежали к реке за ягодами.

— За ягодами? — протерла сонные глаза девочка.

— Да, — протягивая рубашонку, кивнула Яника. — Ты же хотела. Помнишь, как вчера просилась?

— Помню, — обнажились в улыбке молочные зубки.

— Побежали, покамест мамка не вернулась, — торопила ее сестра. — А то не пустит, ты же знаешь.

Долго ли детям по летнему времени собраться? Даже обувки не надобно. Как были босыми, так и выбежали во двор.

Много уже воды утекло с тех пор, как выросла на берегу извилистой речушки небольшая деревенька. Жили местные особняком и соседей не жаловали.

К себе не звали, да и сами в гости не напрашивались.

По берегу той реки и побежала Яника, увлекая за собой младшую сестру. Перед глазами так и мелькало искаженное гневом лицо матери. Надо отсидеться где-нибудь в тенечке и дождаться, покамест матушка не успокоится. К вечеру отойдет, небось? Ой-ей-ей, ежели попадешься под горячую руку! Так можно и без волос остаться…

Яника ощупала толстую косу, покойно лежащую на спине. Прошлым годом только научилась она заплетать ее самостоятельно, старательно перебирая пальчиками. А матушке все едино не нравилось. Как бы ни старалась Яника, а все равно кличет ее мать неумехой!

— Я кушать хочу, — дернула ее за рукав Миленка.

— Добежим до старой ивы, — схватила ее за ладошку сестра, — я тебя накормлю. У меня в корзинке полковриги хлеба и мед.

— А молоко? — захныкала младшая. — Я пить хочу.

— Водицы из ручья напьешься, — сердито буркнула Яника и потащила за собой. До чего же капризная у нее сестра! Уже четыре годочка исполнилось, а все как несмышлёное дитя. Народили, а ей теперь возись!

— А бабушка? — продолжала канючить Миленка. — Давай к ней пойдем? У нее коза Белянка есть.

— Не могу, — упрямо мотнула головой старшая. — Ежели найдет меня мамка, прибьет.

— Почему? — недоверчиво посмотрела на нее сестра.

— Я тесто в золе извозила, — неохотно призналась Яника. — Теперь точно житья не даст. Ты же ее знаешь!

* * *

Громко звенел вдали колокольчик. Причудливо изогнутые рога и длинная серебристая шерсть казались чужими в мире пузатых и коротконогих деревенских коз. Все это знали, знала и хозяйка — чернявая Агата с изъеденным морщинами лицом. Уже появились первые серебристые пряди и в ее волосах, а все-таки странная это была парочка: сухощавая женщина с гордым, нелюдимым лицом и приветливая козочка, которая каждого считала своим другом. Хоть бы раз кого боднула!

Из тех, кто еще остался в живых, помнили ее старейшие отрочицей по имени Агафья. Ничем не отличить было ее от стайки других деревенских девушек. До тех пор, покуда не потерялась она однажды в дубовой роще, растущей у Родмень-озера. А когда вернулась, то вышла на дорогу очумелая: в глазах туман, а в руке веревка, на конце которой бежал следом крошечный козленок необычной масти — белый с серебристым отливом.

С тех пор загордилась девка и наказала всем звать себя Агатой. Так и повелось. Из козленка выросла высокая длинношёрстая коза и повсюду бегала за хозяйкой: и в лес, и на ярмарку в соседнюю деревню, где продавала мастерица свои носки и пуховые шали. Однако ни разу не вплела она в свои поделки и волоска из шерсти своей драгоценной помощницы. Чесать-то чесала, конечно, а потом скручивала на прялке в нарядную серебристую нить. Куда потом девалось это богатство, никто не знал. Редкий гость, который заходил в дом Агаты, видел лишь клубки черной и серой пряжи да старую деревянную прялку.

Нашелся и тот, кто решился жениться на гордой девушке. Счастья вот только не было — со временем поскучнел парень и умер также незаметно, как и пришел в этот мир.

Осталось у Агаты трое детишек. А мать-то она была неласковая. Старший сын поколотился на хозяйстве единственным мужиком, да и не выдержал тяжелого материнского взгляда. Все ей было мало и худо. Нанялся кучером и ушел жить в городок неподалеку. В деревню больше не возвращался.

Средняя дочь Дарья долго терпела, жалея младшую, Марийку. Даже замуж не вышла, а так и осталась жить с матерью. А потом, однажды летним утром, пошла к реке и сиганула с обрыва. Что с ней стряслось, никто так и не понял. Да и некогда было разбираться. Все в хлопотах по горло, не до чужой беды.

Только когда народились у нее внучки, смягчилась немного Агата и стала почаще открывать рот, чтобы поздороваться с соседями. Особенно прикипела душой к младшей — Миленке.

Вот и сейчас шла проведать внучек и принести густого козьего молока. В руках крынка, а по пятам бежала верная коза.

Еще не дошли они до плетня, когда выскочила из калитки Марийка. Волосы растрепанные, непокрытые. А в глазах бесенята скачут!

— Ты чего простоволосой по деревне бегаешь? — прошипела Агата. — Опозорить меня хочешь?

Марийка глянула на мать ошалелым взглядом и склонила голову над руками, которые комкали голубой платок.

— Не успела повязать, — привычно понизила она голос, не смея смотреть в сверкающие бешенством глаза.

Вот, вроде и сама гневалась, а тут словно ушатом холодной воды окатили. Стихла.

— Ладно, — милостиво кивнула мать. — До внучек иду, проведать. Молока принесла вам свежего.

— Так нет их, — пожала плечами Марийка, привычно отводя глаза в сторону.

— Как нет? — слегка изогнулись черные брови.

— Тесто все в золе по полу ползет, а Яника-негодница сбежала, — задрожали от сдерживаемого гнева губы. — Вот, искать иду. Давно хворостины не видела, бесовка.

Агата укоризненно качнула головой. Яника и, верно, безрукая.

— Ладно, некогда мне, — сунула она в руки дочери глиняную крынку. — Пойду я, а ты в дом отнеси.

* * *

— Я устала, — шепелявила девочка. — Ты сказала ягоды. Где?

— Сейчас, — пропыхтела Яника.

Жарко ей. Июньское солнышко пощады никому не дает. Хоть и по-утреннему, а обжигает. Скорее бы уже в тень уйти.

За первой ягодной полянкой показалась