Полоцкий укрепрайон - Марк Семёнович Солонин

Марк Солонин

.

ПОЛОЦКИЙ УКРЕПРАЙОН

.

Полоцкий укрепрайон: чуда не было, была война

В июле сорок первого года в восточной Белоруссии произошло большое и многодневное сражение, то, что называется Витебские Ворота, Смоленские Ворота, сражение у Сенно — Лепеля.

Оно состояло из трёх частей, относительно мало связанных друг с другом: боевые действия в районе города Борисова, форсирование немцами реки Березина (боевые действия Первой мотострелковой Московской Пролетарской дивизии) — это первая часть.

Вторая составляющая — это большое танковое сражение у Сенно — Лепеля, фактически разгром двух советских мехкорпусов (7-го и 5-го) в районе Сенно.

Третья составляющая — сражение в районе города Полоцка, в Полоцком укрепрайоне.

Честно сказать, у меня совершенно не было в плане обсуждать эту полоцкую историю. И ни в одной из моих книг и статей я об этом ничего никогда не писал. Но выяснилось, что пока я что-то там изучал и писал, появилась некая история про то, что был такой совершенно уникальный Полоцкий укрепрайон[1]. И бо́льшую часть этих укрепрайонов немцы или вовсе не заметили, или прорыв их занял у них 1–2 дня. А вот есть такая уникальная история Полоцкого укрепрайона, в который немцы упёрлись, и то ли 20, то ли 22 дня шло ожесточённое сражение. И никак они не могли через него пройти.

В самом кратчайшем и уже доведённом до карикатуры виде рассказ об этом сводится к всем известному анекдоту про неуловимого Джо, которого никто не может поймать, только потому, что он никому и не нужен. Ровно то же самое было с Полоцким УРом. Да, немцы его долго не могли «прорвать», потому что он им был совершенно не нужен. Но это карикатурное изображение истории.

Теперь очень сжато и коротко, но уже по сути дела. Вся эта история началась у местечка Трабы, где немецкая 19-я танковая дивизия Третьей танковой группы пыталась и несколько дней не могла пробить упорное сопротивление 24-й Железной дивизии.

Когда они туда упёрлись[2], то у командующего 3-й танковой группы Германа Готта, который во все удобные и неудобные моменты пытался убедить высшее начальство[3] не пытаться ворваться в Минск, а сгрести огромным охватом по линии реки Западная Двина до Витебска и Орши всё, что там есть в Красной Армии. Это ему не удавалось. Но кое-что он мог сделать своей властью. И в результате 19-я танковая дивизия, которая безуспешно несколько дней пыталась пробить оборону 24-й советской стрелковой дивизии, получила приказ сформировать небольшой разведывательный отряд. Это даже не разведбат, маленький кусочек. Предполагаю[4], десяток мотоциклов, пара четырёхколёсных бронированных разведывательных автомобилей, может быть, ещё пару грузовиков с миномётным взводом. Как это обычно немцы делали. Такой небольшой разведотряд откатился назад к Вильнюсу и огромным путём через Поставы, Глубокое был отправлен к Полоцку. Точнее говоря, к реке Западная Двина.

Выяснить, что там происходит и наконец-то найти передний край обороны противника. Они и покатились двухсоткилометровым маршрутом по живописнейшим местам. Наверное, по германским понятиям, безлюдная пустыня, живописный хвойный лес. Они ехали-ехали, проехали более 200 км, и ранним утром 27 июня этот небольшой моторизованный импровизированный отряд у крохотной речонки Ушача наткнулся на Полоцкий укрепрайон.

Они даже до ДОТов не доехали. У этой самой речушки их накрыли артиллерийским огнём. Кого-то перебили, кто-то обратился в бегство, несколько человек захватили в плен. Вот и всё.

Однако создатели этой истории решили, что героическую оборону Полоцкого укрепрайона надо отсчитывать с утра 27 июня. 27-е, 28-е, 29-е, 30-е, 1-е, 2-е, 3-е. За семь дней там ровным счётом ничего не происходило. Нет, там происходило много чего, о чем будем говорить дальше, но ни одного выстрела не было. Наступило 3-е июля. И ситуация стала радикально меняться.

Из левого нижнего угла, далеко за пределами левого нижнего угла этой картинки, то есть от северных пригородов Минска, сюда стали двигаться немецкие танковые и моторизованные соединения.

Первой утром 3-го июля подошла 19-я танковая дивизия. Только она, конечно же, не собиралась прорываться через укрепрайон. Благо, они его разведали, да, я думаю, они и раньше знали, где он находится. Дивизия вышла к местечку Дисна, там, где соответствующая одноименная речушка впадает в Западную Двину. 3-го они вышли, 4-го они её уже форсировали. И создали на северном, то есть правом берегу реки, плацдарм. Далее к ним подтянулась 18-я моторизованная пехотная дивизия. Которая только в июне сорок первого, то есть за несколько недель до Восточного похода, получила автомобили. Соответственно, передвигалась не ногами, а на грузовиках. Половина[5] совместно с 19-й танковой переправилась через Дисну и там преодолевала сопротивление Советской 22-й армии. Половина двинулась к укрепрайону, и на несколько дней завязались бои в предполье. Из глубины подтягивалась 14-я моторизованная. Потом наступил день 7 июля.

7-го июля всё стало гораздо хуже. К этому моменту Лепель заняли атакующие силы 7–5-го мехкорпуса и двинулись к местечку Улла, где одноимённая речка впадает в Двину. 7 июля 20-я танковая форсировала Уллу.

Таким образом немцы уже оказались на том берегу реки Западная Двина, и уже выходили на шоссе Полоцк — Витебск.

Одновременно с этим, в те же самые дни, 7–8-го, 7-я танковая, разгромив советскую 14-ю танковую, сама перешла в наступление, переправилась через проклятую речонку Черногосница и тоже двинулась к Витебску. Наметившийся для немцев успех немецкое командование немедленно решило подкрепить.

На переправу через Уллу направили 20-ю моторизованную и половинку 18-й моторизованной, которая пыталась штурмовать Полоцкий укрепрайон. Все они оказались на северном берегу реки, и 9 июля 20-я танковая ворвалась в западную часть Витебска[6]. Что побудило советское командование немедленно стягивать туда всё, что только есть. В частности, ещё не разгромленные дивизии, которые сражались в районе Дисны. Полоцк при этом находился геометрически посреди событий, но, по сути дела, вне основных боевых действий. К 13 июля ситуация выглядела вот так, и выглядела она, как вы понимаете, катастрофически.