Битва под Адрианополем. Закономерная случайность - Андрей Валерьевич Банников

А. В. Банников

БИТВА

ПОД АДРИАНОПОЛЕМ

Закономерная случайность

*

2-е издание, электронное

© Банников А. В., 2020

© Юрченко К. А., дизайн обложки, 2020

© Оформление,

ООО «Издательство «Евразия», 2020

Предисловие

Битва под Адрианополем и ее место в военной истории уже неоднократно были предметом обсуждения как для отечественных, так и для зарубежных исследователей. Единственный источник, позволяющий нам в общих чертах реконструировать события, развернувшиеся на поле боя, — это «Деяния» Аммиана Марцеллина. К сожалению, Аммиан описал произошедшее «скорее в стиле романа, чем в военном стиле»[1], фокусируя свое основное внимание на драматической риторике. Поэтому он не посчитал нужным сообщить нам ни какова была точная численность противоборствующих армий, ни ряда важных деталей, дающих возможность уверенно восстановить характер и последовательность предпринятых ими действий.

Гибель римской армии под Адрианополем потрясла современников и заставила их искать ответ на вопрос, в чем причина страшного бедствия, постигшего Римскую империю. Конечно же, Аммиан, тесно связанный с армией, не мог остаться безучастным к произошедшей трагедии и нарисовал картину того дня в присущей ему манере и следуя своему мировоззрению. В его представлении Римская империя — своего рода осажденная крепость, чьи стены-границы постоянно должны находиться под неусыпной защитой и восстанавливаться по мере надобности. Квинтэссенцией взглядов Аммиана на отношения с варварским миром может служить битва при Аргенторате (357 г.), когда ярость аламаннов разбилась о несокрушимые римские фаланги. Однако спустя 21 год под Адрианополем стена оказалась пробитой и в образовавшуюся брешь хлынули дикие орды, чтобы уже никогда не уйти обратно.

Аммиан нашел для себя виновника случившегося несчастья и, используя всю мощь писательского таланта, постарался убедительно изложить читателю свою точку зрения. Причина поражения римлян, по мнению римского историка, кроется в поспешных и неосмотрительных действиях императора Валента (364–378 гг.). Если следовать логике Аммиана, то последним было сделано все от него зависящее, чтобы грядущая катастрофа стала неизбежной. Объясняя читателю ее причины, Аммиан стремится противопоставить действия Валента и действия Юлиана, стоявшего во главе римской армии под Аргенторатом. Перед лицом опасности Юлиан проявляет твердость и спокойствие. Он командует войсками хладнокровно и рассудительно. Его солдаты, преисполненные уверенности в своем полководце, рвутся в бой, убежденные, что справедливость и боги на их стороне. Аламанны, напротив, показаны самоуверенными и высокомерными[2]; этот мотив многократно подчеркивается на протяжении всего рассказа о приготовлениях к сражению.

Совершенно иным образом Аммиан показывает Валента. В канун адрианопольской битвы император демонстрирует неосмотрительность и уверенность свыше тех, что проявил предводитель аламаннов Хонодомарий при Аргенторате. Поэтому, вопреки благоразумным советам, Валент принимает опрометчивое решение начать бой до прибытия идущей ему на помощь западной армии под командованием императора Грациана (375–383 гг.). «Победило, однако, — сетует Аммиан, — злосчастное упрямство императора и льстивое мнение некоторых придворных, которые советовали действовать с возможной быстротой, чтобы не допустить к участию в победе, — как они это себе представляли, — Грациана»[3].

Решившись дать варварам бой, Валент поспешно заканчивает свои приготовления и выступает из лагеря. Его безрассудство приводит к тому, что римляне еще до столкновения с противником вынуждены растрачивать свои силы. Акцентируя внимание читателя на трудностях, которые приходится преодолевать армии, Аммиан описывает, с каким трудом, двигаясь по неровной дороге, она добирается до места битвы; трижды он подчеркивает, что стоял палящий зной; дважды упоминает голод, от которого страдают солдаты, и трижды говорит о мучившей их жажде. И, наконец, напрямую связывает разгром римской пехоты с истощением ее сил[4].

В то же время Фритигерн — предводитель готов и противник Валента — это вождь, «внушающий страх»[5]; он демонстрирует твердость духа и осторожность, подобные тем, какие проявили римляне в битве при Аргенторате. Фритигерн, «хитро рассчитывавший всякие виды на будущее и опасавшийся переменчивости боевого счастья»[6], искусно тянет время, откладывая начало боевых действий, чтобы подождать прихода отсутствовавшей конницы и увеличить страдания изнемогавшего от зноя неприятеля[7].

При Аргенторате аламанны были чересчур самоуверенными и плохо организованными, тогда как римляне — спокойны, непоколебимы, дисциплинированны. Поэтому удача сопутствовала им. Под Адрианополем все складывается иначе: римляне действуют поспешно, они плохо подготовлены и не соблюдают порядка. В то же время готы ведут себя разумно и осмотрительно, и это в конечном итоге приносит им победу. Ни в одном из батальных описаний Аммиана нет подобной согласованности и соответствия сюжетных линий, как в этих двух[8]. Такова концепция писателя, следуя которой он придал имевшемуся в его распоряжении материалу философско-эстетическую форму. При этом Аммиан опустил подробности и детали, которые казались ему несущественными, но были бы весьма уместны в военно-историческом сочинении.

Сведения других античных авторов гораздо менее информативны и в лучшем случае могут прояснить характер и последовательность событий, предшествовавших Адрианопольскому сражению, очень мало дополняя рассказ Аммиана о том, что происходило на поле боя. Поэтому следует признать, что любая попытка реконструкции сражения под Адрианополем будет иметь лишь гипотетический характер и основываться часто на субъективных оценках и толкованиях фрагментарных данных источников. С полной уверенностью можно утверждать лишь одно: день 9 августа 378 г., когда была уничтожена армия Валента, обозначил начало новой исторической эпохи. Это отчетливо понял Аммиан, прекратив свое повествование на этой драматической дате и пожелав своим последователям, имеющим «преимущество молодых лет и учености»[9], описывать дальнейшие события.

Восстание Прокопия

Персидский поход Юлиана (363 г.), на который возлагалось столько надежд, завершился гибелью самого императора, потерей нескольких провинций и утратой римского влияния в Армении.

Иовиан, в спешке избранный армией,[10] правил всего несколько месяцев. Заключив мир с персами и передав им все оговоренные территории, он был озабочен прежде всего тем, чтобы его власть была признана во всех частях Римской империи. Однако в Дадастане — городе, находившемся на границе Галатии и Вифинии, — его жизнь неожиданно оборвалась. Какова была причина смерти императора, осталось неизвестным. Следствия по этому делу произведено не было[11]. Император умер ночью с 16 на 17 февраля 364 г.[12] Его останки были отправлены в Константинополь, а армия, возвращавшаяся из персидского похода, продолжила путь и достигла Никеи[13].