Измена, раскрытая попугаем. Моя месть остра - Хлоя Минт

Измена, раскрытая попугаем. Моя месть остра

Глава 1

Аннотация

– Милый! – проскрипел Гоша – Милый! Поцелуй!

Посреди белоснежной ванны, гордо расправив серые крылья, восседал попугай Гоша.

– Купи сум-мку! – радостно выдал попугай. В его когтистой правой лапе болтался клочок полупрозрачного бежевого капрона. Чужие колготки.

– Наташа! – каркнул Гоша, склонив голову набок. – О-Оленька!

Наташа? Оля? Серьёзно? Даже не одна?

Медленно, на негнущихся ногах, подошла к ванне и вытащила из цепких когтей улику. Да, точно чужие.

Три года. Три чёртовых года ждала, когда Антон найдёт себя. Я тащила на себе нашу съёмную квартиру, покупала ему «мотивирующие» курсы, пока он «искал работу мечты», лежа на диване и изменяя мне!

Месть. Точно, я отомщу ему. А для мести мне нужен лишь… мой босс.

– Евгений Павлович, – я замерла, глядя в тяжёлый, пристальный взгляд начальника. – Мне нужна ваша помощь.

– Слушаю, – коротко бросил Евгений.

– Не могли бы вы... поцеловать меня? – я выпалила это на одном дыхании, чувствуя, как щёки заливает предательский румянец. – А я сделаю фото.

Он молчит. Я уже думаю, что весь придуманный план – собачья чушь, когда он наконец встаёт…

И целует меня. Да так, что голова идёт кругом.

– Если уж использовать меня как оружие, – проговорил мужчина хрипловатым шёпотом, склоняясь к моему уху и обжигая кожу дыханием, – то по полной. Зайди ко мне позже, подпишем новый договор.

Ценой моей мести стал…

– Что?! Вы хотите… чтобы я стала в-вашей женой?!

Босс смотрел на меня спокойно, прежде чем хмыкнуть.

– Конечно, ведь один поцелуй слишком скромная цена твоей мести.

~***~

Ульяна.

– Милый! – проскрипел Гоша. Голос был тягучий, мурлыкающий, с капризными нотками. – Милый! Поцелуй!

Я стояла в дверях ванной, вцепившись в косяк так, что побелели костяшки пальцев.

Посреди белоснежной ванны, гордо расправив серые, будто припорошённые пеплом, крылья, восседал Гоша. Мой африканский жако, умнейшая птица, которую купила ещё птенцом и выкормила с пипетки. Его глаза-бусинки с ярко-жёлтой радужкой сияли триумфом конспиратора, раскрывшего заговор государственной важности.

Моргнула. В висках застучало. К горлу подкатила тошнота.

– Купи сум-мку! – радостно выдал попугай, переступив с лапы на лапу. В его когтистой правой лапе, словно боевое знамя побеждённого врага, болтался клочок полупрозрачного бежевого капрона. Чужие колготки.

– Наташа! – каркнул Гоша, склонив голову набок. – О-Оленька!

Воздух в лёгких кончился. Перед глазами поплыли красные круги.

Наташа? Оля? Серьёзно? Даже не одна?

Медленно, на негнущихся ногах, подошла к ванне и вытащила из цепких когтей улику. Да, точно чужие. Размер явно больше моего, а я натягиваю колготки так, что они трещат по швам на моих бёдрах. Эти же были растянуты кем-то повыше. И пахли чужими, приторно-сладкими духами. У меня парфюм свежий, цитрусовый, а от этого тряпья несло ванилью и дешёвой амброй.

Скомкала колготки в кулаке, чувствуя, как внутри закипает не просто обида, а ярость.

Три года. Три чёртовых года ждала, когда Антон найдёт себя. Я тащила на себе нашу съёмную квартиру, покупала ему «мотивирующие» курсы, пока он «искал работу мечты», лежа на диване. Слушала его нытьё о несправедливости мира, пока сама носилась по поручениям Евгения Павловича, зарабатывая нам на жизнь. Я отказывала себе в новой шубе, в поездке на море, даже в нормальном кофе, заваривая растворимую бурду, лишь бы мой «творец» не чувствовал давления быта. А он, оказывается, тратил мои деньги на сумки для каких-то девок, пока я думала, что он на собеседовании!

Вот, значит, как. Искал работу? С утра до ночи «ходил по собеседованиям», возвращаясь уставшим и раздражённым? Ну-ну.

Вскинула голову и встретилась взглядом с Гошей. Будто понимая всю торжественность момента попугай приоткрыл клюв и снова выдал интимным шёпотом, от которого у меня волосы на затылке встали дыбом:

– Наташа... сладкая...

– Мерзавец, – выдохнула, ещё не понимая, к кому это больше относится: к Антону или к пернатому предателю, который молчал, а тут решил раскрыть все карты.

Я резко развернулась на пятках. Мозг лихорадочно просчитывал ситуацию. Месть должна быть холодной. И желательно – документированной.

Сунула руку в карман домашних брюк. Телефон. Камера. Фото колготок, фото довольного попугая. Для истории.

Антона не было дома. И слава богу. Потому что, если бы он вошёл в эту дверь прямо сейчас, я бы, наверное, воткнула ему в глаз каблук его же любовницы. А мне нельзя в тюрьму. У меня завтра совещание в девять утра, и если я не подготовлю документы, Евгений Павлович снимет с меня скальп.

Евгений... При этой мысли вдруг остановилась посреди коридора. В голове, сквозь пелену гнева и унижения, начал вырисовываться план. Безумный, дерзкий, на грани фола, но абсолютно в моём стиле. Мне нужно было оружие. Нет, не так. Мне нужно было ядерное оружие.

И имя этому оружию – Евгений Павлович Велесов. Мой босс. Если я хочу ударить Антона наотмашь, так, чтобы он захлебнулся собственной никчёмностью, бить нужно его же эго. Показать ему, кого он потерял. Показать, на кого я его променяла.

~***~

В 9 утра уже была на работе.

Евгений сидел в своём кресле. Высокий, даже когда сидит. Чёрные короткие волосы уложены в идеальном беспорядке, будто он только что вышел из спортзала, а не из совета директоров. Аккуратная щетина подчёркивала острые, словно вырезанные из камня, скулы и волевой подбородок. Тёмные глаза смотрели на меня с привычным, чуть ленивым вниманием хищника, который знает, что жертва никуда не денется.

– Расписание, Ульяна, – произнёс он вместо приветствия, протягивая руку. Голос низкий, обволакивающий, с лёгкой хрипотцой. Мурашки привычно пробежали по спине, но сегодня они смешались с холодным потом страха.

Я не могла поверить, что собираюсь это сделать.

– В 11:00 конференц-колл с Токио, – начала чеканным голосом, стараясь, чтобы планшет в моих руках не дрожал. – В 13:00 обед с господином Дубровским в «Берлоге». Я заказала вам стейк медиум и бокал мальбека, как вы любите. В 15:00 утверждение макетов нового терминала. Вечер свободен.

Перелистнула страницу. Тянуть было нельзя. Сейчас или никогда.

– Евгений Павлович, – я замерла, глядя в его тяжёлый, пристальный взгляд. – Мне нужна ваша помощь.

Он чуть приподнял бровь. Жест, обозначающий крайнюю степень удивления. Обычно мои просьбы касались подписи документов или переноса