Таинственный артефакт, или Зачем дуракам авантюры - Риан Риш

Таинственный артефакт, или Зачем дуракам авантюры

Глава 1

— Помнишь, я обещал тебе, что этот день запомнится нам, как победа Права над Законом? Что анархия, мать наша, распахнет свои руки и накроет Королевство своей благодатью, которая, аки чума, разрастется по миру? Помнишь?

Рыжий, идущий рядом в кандалах, вопросительно заглянул мне в глаза. Я неуверенно кивнул. Ну, было дело, говорил он что-то такое красивое и непонятное пару часов назад.

— Забудь, — припечатал он.

Я нахмурился. Мозг скрипел, пытаясь переварить услышанное. Мы шли по мрачному коридору, и перспективы у нас были, мягко говоря, не радужные.

— А… А что такое «анархия», мать наша?

Я привычно почесал затылок, пытаясь запомнить новое слово. Звучало оно круто, мощно.

— Это когда короли и… джентльмены удачи меняются местами ради мира во всем мире, — охотно пояснил мой подельник. — И денег. Много денег.

— Значит, ты когда-нибудь станешь королем? — восхитился я.

В голове сразу нарисовались картинки: я, друг короля, сижу на пиру, ем жареных лебедей, а красивые служанки подносят мне вино. Жизнь-то налаживается!

— Он завтра на рассвете станет трупом! Причем безголовым! — заржал один из конвоирующих нас стражей, грубо толкая меня в спину древком копья. — И ты, кстати, тоже!

Мечты о лебедях рассыпались в прах.

Нас подвели к массивной двери, обитой железом, и грубо втолкнули внутрь. Я влетел в сырую камеру, словно мешок с картошкой, который грузчикам не жалко помять, и едва удержался на ногах.

Камера была «люкс» — если вы любите плесень, вонь немытых тел и общество отбросов. Благодаря крошечному окошку под самым потолком (его, видимо, прорубили специально, чтобы узники могли любоваться кусочком серого неба и выть от тоски), можно было хоть что-то разглядеть.

Тесное затхлое помещение было под завязку набито такими же смертниками, как мы. В полумраке на нас взирали полудохлые и не очень «счастливчики». Взгляды у них были недобрые, оценивающие. Некоторые сидели, привалившись к склизким стенам, некоторые лежали прямо на гнилой соломе.

Один особо предприимчивый гражданин даже попытался встать, чтобы, видимо, выразить приветствие новым соседям (или отжать обувь). Но, вставая, он с глухим стуком ударился головой о низкий сводчатый потолок и, не издав ни звука, молча осел обратно.

Железная решетка за нашими спинами захлопнулась с таким противным скрипом, что у меня зубы заныли. Жирный стражник с довольной ухмылкой повернул ключ в массивном замке.

— Не, подумать только, самого Коршуна поймали! — радостно возвестил он кому-то там, не веря в свое счастье.

Топот кованых сапог удалился, а в длинных коридорах подземелья еще долго блуждало эхо, донося щенячий восторг стражников и мои вопли о том, что я ни в чем не виноват, я турист, и вообще меня подставили!

От горя, сполз по стене на пол, обхватив голову руками. И как же, спрашивается, я докатился до такой жизни? А началась эта история с того самого злосчастного дня, когда я, Игорь Александрович Соколов, шуткой судьбы попал в (дурдом) другой мир…

* * *

— Игорь, я не прошу вас цитировать здесь и сейчас наизусть все статьи Уголовного Кодекса нашей страны. Право слово, для этого есть экзамен.

Голос профессора звучал как жужжание назойливой мухи. Низенький старичок с явным еврейским акцентом, как мог, пытался вытянуть меня из пучины неудволетворительной оценки. Его седые волосы были аккуратно уложены волосок к волоску, а очки в тонкой оправе то и дело сползали на самый кончик носа, когда он безнадежно наклонялся к журналу.

Миссия казалась невыполнимой. Я, честно говоря, предпочитал тонуть, чем пытаться барахтаться на мелководье знаний. Юриспруденция была для меня чем-то вроде китайской грамоты, только скучнее.

— Хорошо, — упрямство профессора составляло достойную конкуренцию моему непробиваемому незнанию. Его голос, обычно мягкий и вкрадчивый, сейчас звучал с едва заметной ноткой отчаяния. — Вы можете мне ответить: если девушку убили, в каком Кодексе можно посмотреть статью об уголовной ответственности? Ключевое слово в этом вопросе именно «уголовной», Игорь.

Я заерзал на стуле, чувствуя себя как уж на сковородке. Стул подо мной жалобно скрипнул — все-таки сто десять килограмм живого веса и мышц. Мои пальцы нервно теребили край рубашки, а взгляд метался по аудитории, словно искал спасения.

— Ну-у-у… Э-э-э… А можно подумать? — выдавил я, надеясь на чудо.

— Думайте, Игорь, думайте, если считаете, что вам это поможет.

В аудитории повисла тишина. Гробовая. Профессор, наивный человек, надеялся, что кто-то кинется мне подсказывать. Ага, щас. Группа меня не знала, да и видела редко. Я тут был чем-то вроде йети — все слышали, что я существую, но мало кто видел вживую.

Главная моя ценность для Университета заключалась не в мозгах (тут я иллюзий не питал), а в том, что я был мастером спорта по греко-римской борьбе. Я представлял наш универ везде: на городских, областных, да хоть на каких, олимпиадах. И представлял настолько успешно, что ректору было проще уволить профессора, поставившего мне «неуд», чем отчислить меня. Гордость Университета, как-никак.

Ну и еще я сын богатых родителей, меценатов, которые отстегивали вузу немалые суммы. В общем, силы у меня было много, а ум… Ну, как говорит батя, ум — это как лед: если он есть, то скользко, а если я — как ледокол, то мне это и не нужно.

Я напряг извилины. Убили девушку. Девушка — это кто? Человек. А еще кто? О!

— В Гражданском Кодексе! — с радостью возвестил я итог своей минутной задумчивости.

У любого другого на месте профессора давно задергался бы глаз и случился инфаркт, но стариков старой закалки так просто не возьмешь. Он только глубоко вздохнул.

— И почему же, позвольте спросить, из всех Кодексов вы бы искали статью про убийство в гражданском?

— Гы-ы-ы, — я самодовольно улыбнулся, чувствуя свое превосходство. — Потому что вопрос был с подвохом! Но я догадался: убитая девушка кто?

— Кто? — профессор явно не успевал за полетом моей великой мысли.

— Гражданка! — торжествующе выпалил я. — Поэтому статью нужно искать в Гражданском Кодексе Российской Федерации! Логично же!

В классе кто-то хрюкнул, сдерживая смех. Профессор снял очки и протер их платочком. Видимо, понял, что спорить с моей логикой — себе дороже. Студентов много, а нервные клетки не восстанавливаются.

— Правильно! —