Избранное - Мать Мария (Кузьмина-Караваева)

Избранное

Жизнь — подвиг

Россия являла миру немало славных имен женщин-подвижниц, бескорыстно служивших Родине и народу. На разных поприщах, но всегда с беззаветностью, а часто и с героической жертвенностью посвящали они свою жизнь избранному пути. Имя матери Марии стоит в ряду таких русских женщин-подвижниц.

Монахиня Мария (ее мирское имя — Елизавета Юрьевна Кузьмина-Караваева) избрала для себя трудную, тернистую дорогу. Оказавшись в эмиграции и там приняв постриг, она круто изменила свой дальнейший жизненный путь, безраздельно отдалась благому делу помощи обездоленным и страдающим людям.

Казалось бы, мы, сами исстрадавшиеся за долгие годы, должны помнить ее, помнить ее великий подвиг. Но вынужденная эмиграция Е. Ю. Кузьминой-Караваевой, на которую она решилась отнюдь не по отчетливо выраженным политическим причинам, послужила поводом для намеренного забвения всей ее послереволюционной жизни. Забыто ее имя, ее разносторонняя деятельность, многочисленные публицистические, религиозно-философские работы и, наконец, ее стихи, рассеянные в русских дореволюционных и русскоязычных зарубежных изданиях. И лишь немногие специалисты изредка вспоминают поэтессу Е. Ю. Кузьмину-Караваеву как автора двух дореволюционных поэтических сборников — «Скифские черепки» и «Руфь».

Уже после войны мать Мария, в числе других бесстрашных борцов французского Сопротивления, была посмертно награждена орденом Отечественной войны. Родина отметила подвиг своей героической дочери. Однако заслуги матери Марии перед людьми гораздо шире и значительное. Ее крестный подвиг — вся ее беззаветная жизнь, отданная другим, и потому ее заслуги трудно измерить обычными человеческими мерками. Выделяя подобный психологический тип человека, И. С. Тургенев писал в статье «Гамлет и Дон-Кихот»: «...и когда переведутся такие люди, пускай закроется навсегда книга истории! в ней нечего будет читать»  [1].

Такие люди, как мать Мария, принадлежат всему человечеству А родина каждого из них может гордиться тем, что дала миру таких великих в своем милосердии героев. Гордиться и почитать, способствуя распространению их благородной деятельности, а по отношению к матери Марии — чтить память о ней, переиздавая ее литературные произведения. Но глубоко понять жизненное, религиозно-философское и эмоциональное наполнение ее публицистики, ее стихов, можно лишь зная ее биографию, ее судьбу.

1

Елизавета Юрьевна Кузьмина-Караваева (урожд. Пиленко) родилась 8 (21) декабря 1891 г. в Риге. Вскоре ее родители переехали в Анапу, тогда еще обычное российское захолустье, потом превратившееся в знаменитый детский курорт. В шести верстах от Анапы располагалось имение отца Ю. Д. Пиленко с обширными виноградниками. Неподалеку от имения велись археологические раскопки курганов, и дети с интересом наблюдали за работами. Лиза Пиленко сохранила эти детские впечатления, отразившиеся потом в стихах ее первой книжки «Скифские черепки» (1912).

С детства она увлекалась стихами Лермонтова, Бальмонта, а потом и поэзией Блока. Сама писала блестящие сочинения на гимназические темы, переводила Новалиса, «выдумывала из головы» различные рассказы для своих сверстников. Это были первые ее творческие пробы, по-детски непосредственные и наивные. Но они уже свидетельствовали о ее незаурядных способностях.

В 1905 г семья переехала в Ялту, где отец стал директором Никитского ботанического сада. Он лояльно относился к революционным событиям в стране и столь же терпимо воспринял увлечение своей дочери социалистическими идеями. Его неожиданная и преждевременная смерть в 1906 г явилась первым жесточайшим ударом в Лизиной жизни, до того спокойной, голубой и солнечной, как сама природа того края, где протекало ее детство. Воспитанная «в пламенной вере и любви к Богу», она стала сомневаться в его справедливости. Значительно позднее, в 1936 г., она так передавала течение своих прежних мыслей: «Эта смерть никому не нужна. Она несправедливость. Значит, нет справедливости. А если нет справедливости, то нет и справедливого Бога. Если же нет справедливого Бога, то значит и вообще Бога нет»  [2].

Так закончилось ее детство.

После смерти мужа С. Б. Пиленко уезжает с дочерью в Петербург к своей сестре, фрейлине царского двора, приятельнице обер-прокурора Синода Победоносцева. Здесь, окончив частную гимназию, Лиза поступает на философское отделение Бестужевских курсов. Будучи еще курсисткой, бестужевкой, она в 1910 г вышла замуж за Дмитрия Владимировича Кузьмина-Караваева (1885 — 1959), члена социал-демократической партии с 1905 г. За курьерскую работу по связи петербургских партийных ячеек с финляндскими он отбывал короткое тюремное заключение. Это было за три года до его свадьбы. Ко времени его знакомства с Лизой Пиленко он уже вышел из партии и вел богемную жизнь как «друг поэтов, декадент по самому существу», как «молодой эстетствующий юрист»  [3]. Он-то и ввел свою молодую жену в круг выдающихся представителей «серебряного века» русской поэзии.

Она активно включилась в художественную жизнь Петербурга, сама писала стихи, испытывая воздействие акмеистов, создавших свое объединение «Цех поэтов» В нем вышла первая книга ее стихов. Их приглашали на вечера, диспуты, дружеские встречи, продолжавшиеся иногда до утра. Наиболее интересными были встречи в «башне» Вячеслава Иванова (так окрестили его квартиру на верхнем этаже дома) Здесь встречались, спорили, читали свои произведения В. Розанов и Н. Бердяев, А. Ахматова и Н. Гумилев, А. Блок и А. Белый, А. Ремизов и Д. Мережковский и многие другие. Бывали там и такие эстетствующие интеллигенты, как ее муж. Особенно сильное впечатление произвел на нее А. Блок, его личность и его поэзия. При встречах они вели серьезные беседы на разные темы, среди которых преобладали разговоры о жизни, о поэзии, о своих чувствах и ощущениях времени. Продолжались эти встречи недолго. Однажды она получила от Блока письмо со стихотворением, обращенным к ней: «Когда вы стоите на моем пути, Такая живая, такая красивая...» Далее завязалась между ними переписка на многие годы. К сожалению, мы имеем лишь письма Кузьминой-Караваевой. Письма Блока либо не сохранились, либо еще не найдены. Но мы располагаем статьей, написанной и опубликованной Кузьминой-Караваевой к 15-й годовщине со дня смерти Блока, — «Встречи с Блоком» (1936) Эта статья, включенная в настоящее издание, имеет очень важное значение как личное свидетельство ее автора о пережитых событиях, о раздумьях по актуальным тогда вопросам, о социальной и художественно-эстетической атмосфере эпохи.

Среди вопросов, волновавших художественную интеллигенцию того времени, самым важным, животрепещущим был вопрос о русской революции. Не прошел он и мимо сознания Кузьминой-Караваевой. Поначалу он воспринимался ею чисто эмоционально. Революционер, в ее понимании, это бесстрашный борец со злом, герой, готовый ради революции пожертвовать всем, даже жизнью. Она искала таких людей, жаждала сближения с ними, но не находила их в своем окружении. И потому чувствовала неудовлетворенность жизнью, а разговоры о революции в «башне»