О евреях и словах - Амос Оз

Амос Оз и Фаня Оз-Зальцбергер

О евреях и словах

Москва, 2016

Amos Oz and Fania Oz-Salzberger

Jews and Words

Перевод с английского Аси Фруман

Серия «Чейсовская коллекция»

JEWS AND WORDS © Amos Oz and Fania Oz-Salzberger, 2012

© «Текст», издание на русском языке, 2016

* * *

Кто же мог

знать, что Бог

изберет

еврейский род.

Уильям Норман Ивер

— Избрали, скорее,

Бога — евреи.

Неизвестный автор

Предисловие

Эта книга — эссе. Публицистическая, теоретическая, дебютная, местами шутливая попытка сказать нечто отчасти новое на чрезвычайно солидную тему. Мы предлагаем вашему вниманию наш личный взгляд на один из ключевых аспектов еврейской истории: взаимоотношения евреев со словами.

Книгу написали отец и дочь. Один из авторов — писатель и литературовед, другой — историк. Мы беседуем и спорим о вопросах, затронутых в книге, с тех пор как одному из нас исполнилось три года. Однако это соавторство нуждается в некотором пояснении.

Лучший способ отчитаться о совместной работе — сразу прямо сказать, о чем наше эссе.

Оно о том, что еврейская история и еврейский народ образуют уникальный континуум, не этнический и не политический. Разумеется, наша история включает в себя и этническую, и политическую линии, но они не являются ее главными артериями.

Оно конечно же о вере, но главным образом — о текстах. Что важно, эти тексты с давних пор были доступны людям в письменном виде. Что характерно, противоречие было заложено в них с самого начала. Даже в самом глубоком еврейском почтении есть нотка непочтительности. Даже к самому высокому еврейскому самомнению примешивается самоанализ, иногда жестокий, иногда уморительный. Знания крайне важны, но семья еще важнее. Эти две главные жизненные сферы постоянно пересекаются. Отцы, матери, учителя. Сыновья, дочери, ученики. Текст, вопрос, спор. Мы не знаем, Божья ли это воля, но еврейскую культурную преемственность всегда обеспечивали слова.

Именно поэтому история нашего народа — именно история, то есть рассказ. В еврейских анналах переплетаются история как наука и история как рассказ. Многие ученые и писатели отваживались войти в этот лабиринт. Мы же отправимся на совместную прогулку по некоторым из его тропинок, чтобы рассмотреть его перекрестными взглядами писателя и историка и присоединить свои голоса к мириадам беседующих там голосов.

В этой небольшой книге мы не пытались охватить ни всю еврейскую словесность, ни даже самые известные или значимые сочинения. Существует множество текстов, которых мы не читали. Жанр эссе позволяет давать подробные, панорамные обзоры и обсуждать масштабные темы, но он также отличается избирательностью, субъективностью и надменной привычкой к обобщениям. И хотя эти недостатки присущи самому жанру, мы берем на себя полную ответственность за каждый подобный изъян — и за многие другие, с которыми может столкнуться читатель. Вот еще один момент, который наша книга пытается наглядно продемонстрировать: в еврейской традиции каждый читатель — корректор, каждый ученик — критик, а каждый автор, и Автор Вселенной в том числе, обречен и обязан вызывать у своей аудитории множество вопросов.

Если наши гипотезы покажутся вам убедительными, тогда, возможно, наш отцовско-дочерний проект имеет смысл.

Глава 1. Преемственность

Тридцатью двумя тайными и чудесными путями мудрости начертал Господь Свое имя: Бог воинств Израилевых, вечный Бог, милостивый и великодушный, возвышенный, обитающий в горних высях, населяющий Собою вечность. Он сотворил эту Вселенную тремя сефарим [исчислениями]: числом, письмом и речью. Десять цифр, по числу сефирот, и двадцать две буквы — вот основа всех вещей.

Еврейская культурная преемственность всегда основывалась на сказанных и написанных словах, на вечно растущем снежном коме толкований, споров и разногласий, на уникальной связи между людьми: беседе между представителями двух или трех поколений в синагоге, в школе и особенно дома.

Наша родословная — не столько родо−, сколько −словная. В определенном смысле Авраам и Сара, рабан Йоханан, Гликель из Гаммельна и авторы этой книги — ветви одного генеалогического древа. В последнее время эту генеалогию ставят под сомнение, говоря: никакой «еврейской нации» не существовало, пока ее не выдумали хитрые идеологи. Ну… мы не согласны. И вовсе не потому, что мы националисты. Одна из целей этой книги — отследить наше происхождение, но есть и другая — объяснить, какое именно происхождение, на наш взгляд, стоит отслеживать.

Мы говорим не о камнях, племенах и хромосомах. Необязательно быть археологом, антропологом или генетиком, чтобы выявить и доказать существование «еврейского континуума». Необязательно быть религиозным евреем. Необязательно быть евреем вообще. Или антисемитом, если уж на то пошло. Нужно всего лишь быть читателем.

В своем замечательном стихотворении «Евреи» ныне покойный израильский поэт Иегуда Амихай писал:

Евреи — не исторический народ

и даже не археологический, евреи —

геологический народ с разломами,

и обвалами, и пластами, и горячей лавой.

Их хронологию надо мерить

по другой шкале измерений.

«Геологический народ». Возможно, эта необыкновенная метафора в полной мере относится вовсе не только к евреям. Но для нас она становится ключевой, когда мы рассматриваем еврейскую связь поколений как — прежде всего — текстовую. «Историческая», этническая, генетическая принадлежность к нации связана с разломами и стихийными бедствиями. Это пейзаж геологической катастрофы. Можем ли мы утверждать, что являемся прямыми потомками, например, галилейских евреев эпохи Римской империи? Вряд ли. Возможно, в наших жилах течет немалая доля крови выкрестов и врагов, пресловутых хазар и казаков. С другой стороны, современные ученые говорят, что некоторые гены сопровождают нас уже довольно долгое время.

Все это очень интересно. Но не имеет никакого отношения к нашей теме.

Генеалогия у нас есть. Рассчитать нашу хронологию, рассказать нашу историю — возможно. Просто «другая шкала измерений» состоит из слов. И именно об этом наша книга.

Для начала хотелось бы объяснить, к какому виду евреев относимся мы сами. Оба мы — светские израильтяне. Такое самоопределение несет в себе сразу несколько смыслов. Во-первых, мы не верим в Бога. Во-вторых, наш родной язык — иврит. В-третьих, в основе нашего еврейского самосознания лежит не вера. Всю жизнь мы читали и читаем еврейские книги, как на иврите, так и на других языках; эти тексты — наши