Боги и герои античного Северного Причерноморья - Игорь Юрьевич Шауб

И. Ю. Шауб

БОГИ И ГЕРОИ

АНТИЧНОГО СЕВЕРНОГО

ПРИЧЕРНОМОРЬЯ

*

2-е издание, электронное

© Шауб И. Ю., 2020

© Юрченко К. А., дизайн обложки, 2020

© Оформление,

ООО «Издательство «Евразия», 2020

Введение

Эта книга посвящена религиозной жизни обитателей Северного Причерноморья античной эпохи. В этот период, который был наиболее ярким этапом предыстории России, населявшие ее юг племена вступили в соприкосновение с представителями средиземноморской культуры.

Эллины появились на северных берегах Понта Эвксинского[1] в VII в. до н. э. в ходе процесса, получившего название Великой греческой колонизации. Их привлекали удобные для обработки земли, отличавшиеся исключительным плодородием, огромные рыбные ресурсы, заинтересованные в торговом обмене местные племена. Важнейшими колониями, основанными здесь греками, были Ольвия, Херсонес и города Боспора. Ольвия — крупный ионийский полис, возникший в самом начале VI в. до н. э. в низовьях Гипаниса (Южный Буг). Еще во 2-й половине VII в. до н. э. неподалеку от Ольвии в устье Борисфена (Днепра) появилось поселение на острове (тогда полуострове) Березань, которое позднее вошло в состав Ольвийского государства. Херсонес Таврический — дорийский полис, основанный во второй половине V в. до н. э. выходцами из Гераклеи Понтийской на юго-западной оконечности Крымского полуострова. В результате объединения городов и поселений, возникших в VI в. до н. э. по обоим берегам современного Керченского пролива (тогда Боспора Киммерийского), — Пантикапея, Нимфея, Феодосии, Фанагории, Гермонассы и др., - сформировалось монархическое Боспорское государство, которое, постепенно включив в свои границы земли местных племен, стало уникальным феноменом социокультурного симбиоза греков и варваров[2].

К моменту появления эллинов в Северном Причерноморье здесь, в степной зоне, безраздельно господствовали ираноязычные скифские племена, согласно Геродоту, вытеснившие отсюда родственных им киммерийцев. На Таманском полуострове и прилегающих к нему землях жили оседлые племена синдов и меотов. В горах и предгорьях Крыма обитали тавры. К западу от Днепра — фракийцы; за Танаисом (Доном) — савроматы, предки сарматов, которые с начала III в. до н. э., вытеснив скифов, на несколько веков стали владыками причерноморских степей. Мир варваров не был однороден ни в социальном, ни в культурном отношении, однако в области религии у них было много общего.

Следует отметить, что, судя по данным ДНК-генеалогии, именно Северное Причерноморье было той территорией, где произошло формирование индоевропейцев. Но и до этого времени здесь обитали племена с высокоразвитой культурой, отличительной особенностью религии которых было почитание Великой богини всего сущего. Обычно подобную богиню, образ которой практически универсален, называют Богиней-Матерью; однако данный термин может ввести в заблуждение, поскольку это божество амбивалентно, как природа, — одновременно и подательница благ, и губительница. Этот культ был столь мощен, что оказал влияние на религию всех последующих насельников данной территории. Следует отметить, что Великая богиня могла иметь разнообразные ипостаси (типологическая параллель — христианское понимание Троицы) и быть одновременно безымянной и многоименной. Именно устойчивостью пережитков культа Великой богини можно хорошо объяснить тот факт, что одним из ключевых и самых глубоких представлений в мировоззрении русского народа является образ Матери-Земли[3].

Принеся на берега Понта огонь эллинского духа, колонисты, как могли, поддерживали его горение. В то же время им приходилось не только приспосабливаться к гораздо более суровым, чем в Средиземноморье, условиям существования в новой экологической среде, но и сообразовываться с той демографической ситуацией, в которой они очутились. Поскольку отличительной чертой эллинской психологии была чрезвычайная пластичность, все эти новые факторы должны были оказывать весьма существенное влияние не только на быт, но и на менталитет греков.

Если бы греки не были столь любознательны и открыты для «чужого», то значение существования их колоний на северных берегах Понта ограничилось бы сохранением эллинства на периферии ойкумены. Однако тем фактором, который предопределил специфику существования и развития причерноморских эллинских колоний и особую важность Северного Причерноморья в истории античного мира, явилось наличие у этих колоний разноплеменного варварского окружения, с которым им волей-неволей приходилось вступать в контакты. От характера этих контактов во многом зависело даже само существование этих колоний.

Поэтому при рассмотрении религиозной жизни как греков-колонистов, так и окружавших их варваров, в период от основания северопричерноморских колоний до их запустения или разрушения в период Великого переселения народов в III–V вв. н. э., особое внимание мы уделяем фактору греко-варварских взаимовлияний в сфере религии.

Академик С. А. Жебелев справедливо заметил, что в результате этого взаимовлияния эллинов-колонистов и местного населения «должна была создаться в Северном Причерноморье та своеобразная греко-варварская культура, которая придает ему во всех отношениях такой своеобразный облик, которого мы не встречаем нигде в другом месте античного мира»[4]. Кроме того, нужно учитывать, что греки метрополии, носители «нормативной» эллинской культуры, и греки, обитавшие на окраине античного мира, при общем «греческом субстрате» весьма отличались друг от друга. Последних в археологических материалах нередко бывает трудно отличить от варваров. По образному выражению видного археолога Ю. А. Виноградова, трудно увидеть в Северном Причерноморье уголок классической Эллады, «который часто ассоциировался со светлым храмом. Светлого храма не нашли, вместо него пришлось открывать гробницы и изучать весьма своеобразный вариант античной культуры»[5].

До недавнего времени сложная проблематика религиозной жизни населения Северного Причерноморья античной эпохи не привлекала к себе должного внимания исследователей. Такое положение дел было обусловлено рядом обстоятельств. Письменных источников этого периода до нас дошло очень мало, а археологические фрагментарны и плохо изучены. Многие ценнейшие культовые памятники до сих пор недоступны для изучения. Кроме того, свободному и непредвзятому рассмотрению религиоведческой проблематики не только современности, но и древности существенно препятствовала господствовавшая в СССР идеология.

Вполне естественно, что за последние десятилетия интерес к проблемам религиозной жизни обитателей Северного Причерноморья значительно возрос. Появился целый ряд исследований, в которых нашли отражение различные аспекты данной темы. Несмотря на эту отрадную тенденцию, приходится констатировать, что в подавляющем большинстве таких работ (написанных преимущественно украинскими учеными) игнорируется или отрицается важнейший, по нашему мнению, вопрос, относящийся к культурно-исторической проблематике античного Северного Причерноморья, — вопрос о греко-варварских взаимодействиях в религиозной сфере. Во многом поэтому основное внимание в нашей книге сосредоточено на сложнейшем аспекте этой проблемы, а именно — на местных влияниях на верования и культы колонистов.

В данной книге в сжатой форме излагаются результаты многолетних размышлений автора над разными аспектами религиозной жизни населения крупнейших греческих колоний