Раздвигая границы - Дмитрий Dmitro Серебряков

Шамбхала книга 3: Раздвигая границы

Глава 1

— … учитывая ваши текущие возможности, вам пока рано переходить на углубленное оперирование духовными силами. Сначала вам нужно разобраться с вашими духами и научиться их контролировать. — Эдвин остановился и пристально посмотрел на нас с Ингрид. — А с этим у вас большие проблемы. И для начала мы начнем с теории. Дух — это существо, которое всегда стремится к доминированию в вашем теле. Особенно если это тело обладает не до конца сформированным разумом. Другими словами, чем меньше у вас знаний, тем проще духу вами манипулировать…

Легко ему говорить. Больше знаний — меньше влияние духа на меня. Ага. И где мне их было взять, эти знания? Мне и так повезло дальше некуда. На моем месте любой другой беспризорник уже закончил бы жизнь в канаве. Но мне улыбнулась удача. Сначала встретил слепого вора Мурата, который научил меня выживать в трущобах, а потом еще и старик Нумар научил грамоте и книги давал читать.

— Энергетическое перетекание духовной сущности из формы удержания, то есть из вашего меча, в физическую оболочку, процесс крайне нестабильный, — тем временем продолжал вещать Линберг. Заложив руки в замок за спиной, он мерно вышагивал по идеально подстриженному газону. Туда-сюда. Словно маятник в часах. — Вы обязаны понимать физику астрального резонанса. В момент призыва силы барьер между материальным миром и духовной проекцией истончается до критических значений. И если ваш личный волевой контур слаб, дух не просто делится мощью. Он начинает замещать ваши нейронные связи своими собственными императивами, подавляя личность носителя.

Я слушал этот ровный обволакивающий голос толстяка, но мысли упрямо соскальзывали в прошлое. Мой взгляд прошёл мимо громоздких тренировочных манекенов и стоек с утяжелителями, расставленных по краям двора, перемахнул через полутораметровую живую изгородь и уперся в верхушки деревьев. Там раскинулся тот самый огромный яблоневый сад. Ветки чуть покачивались на ветру, словно старые знакомые, кивающие мне издалека.

Именно там, в тени этих самых яблонь, всё по-настоящему и завертелось. Там старый ветеран инквизиции Аскольд Яго вбивал в нас с Ингрид основы выживания и контроля. Я до сих пор помнил привкус собственной крови на губах и гудящие от ударов тренировочных клинков мышцы. Тогда я думал, что суровый дед Ингрид — самое безжалостное существо в Гадаре, гоняющее нас до кровавых мозолей. Знал бы я тогда, что нас ждало впереди… Что жестокие драки за корку хлеба в родных трущобах покажутся мне детской возней в песочнице по сравнению с той мясорубкой, в которую мы угодили совсем недавно.

— … таким образом, кинетическая плотность вашей ауры прямо пропорциональна уровню ментальной синхронизации, — Линберг остановился в центре площадки и плавно развернулся к нам. Его кажущаяся неповоротливость была иллюзией, в которую верить себе дороже. — Ошибочно полагать, что дух — это просто покорная батарейка, из которой можно безнаказанно черпать резерв. Нет. Это симбиоз, требующий жесткой безжалостной иерархии. Вы должны выстроить архитектуру разума так, чтобы призыв силы шел через фильтры вашего сознания. Иначе — одержимость. Выгорание энергетических каналов. И, как закономерный итог, мучительная смерть.

Ингрид, сидя рядом на траве, напряженно кивнула. Она выглядела собранной, но я-то слишком хорошо ее знал. Я помнил её совсем другой, надменной девчонкой из начала нашего пути, которая смотрела на меня, безродного оборванца, как на прилипшую к подошве грязь. Наследница благородных кровей и уличный мусор, по нелепой случайности получивший меч с духом. Как же сильно нас тогда ломало. Наши первые спарринги там, в саду, были не просто тренировками — это была война двух несовместимых миров. Моего уличного, голодного и злого, и её — правильного, но зажатого в тиски ожиданий её деда.

Но потом статус перестал иметь значение. Важно было лишь то, кто сможет удержать клинок в слабеющих руках и прикрыть спину.

Мой дух… это холодная эгоистичная сущность внутри меня. Он спасал мне жизнь, да. Но я не идиот. Я прекрасно понимал, что каждый раз, когда он перехватывал контроль и вытаскивал меня с того света, он делал это по своим, непонятным мне, причинам. Я понятия не имел, как там всё устроено в изнанке, в его духовном мире. И я слишком часто не видел, что именно он творил моими руками, пока мое сознание болталось во тьме. Он не оставлял улик и не снисходил до объяснений. Он просто брал свое, а я потом разгребал последствия, пытаясь осознать масштаб его ужасающей мощи.

— Вы не сосредоточены! — голос Эдвина вдруг хлестнул, как плётка, срывая с него маску добродушного наставника. — Пропускная способность меча ограничена вашей жалкой человеческой физиологией! Астральная масса духа при неконтролируемом сбросе энергии способна разорвать ваши внутренние органы в клочья за секунду. Интеграция должна быть плавной как дыхание.

Запах скошенной травы ударил в нос, окончательно возвращая меня в реальность. Да, мы выжили во время того сумасшествия, которое наш наставник почему-то назвал «отбором в ученики». И если раньше рядовые инквизиторы во время отбора казались нам суровыми надсмотрщиками, то теперь всё стало куда серьезнее. Мы здесь, на заднем дворе Эдвина Линберга. И у нас впереди целый год. Год обучения, за который этот «добродушный толстяк» разберет нас на запчасти, залезет в самые темные уголки наших душ и перекроит нас так, что мало не покажется.

— Физическая оболочка человека — это узкое горлышко песочных часов, — Эдвин остановился и поднял вверх украшенный массивным перстнем пухлый палец. — А ваш дух — это песок, который стремится обрушиться вниз всей своей колоссальной массой. Вы должны стать механизмом, который регулирует этот поток по крупицам. Если вы позволите духу вывалить всю свою мощь в ваши неразвитые каналы… что ж… в лучшем случае вас ждет паралич нервной системы. В худшем вы просто лопнете, как перезрелый фрукт, забрызгав этот чудесный газон.

Я невольно сглотнул, покосившись на свой меч, мирно лежащий в ножнах на траве. Всего лишь кусок стали с обтянутой кожей рукоятью. Ирония судьбы: самая большая угроза для моей жизни находилась не во внешнем мире, а прямо здесь, на расстоянии вытянутой руки. Точнее, внутри.

Я снова вспомнил те дни, до того, как этот клинок попал ко мне в руки. Провонявшие нечистотами грязные переулки, где человеческая жизнь стоила дешевле медной монеты. Тогда я даже не подозревал, во что ввязывался. Я был