Руководители аппарата горнозаводской власти Урала в 20-е – 50-е гг. XVIII в. - Светлана Ивановна Цеменкова

Светлана Цеменкова, Анатолий Черноухов

Руководители аппарата горнозаводской власти Урала в 20-е –

50-е гг. XVIII в. Биографический справочник

Биографический справочник подготовлен в рамках реализации гранта РНФ № 20-18-00233 «Екатеринбург в 1733 г.: историко-антропологическая и архитектурно-пространственная реконструкция»

Рецензенты:

доктор исторических наук А. М. Пашков

(Петрозаводский государственный университет)

член-корреспондент РАН И. В. Побережников

(Институт истории и археологии УрО РАН)

@biblioclub: Издание зарегистрировано ИД «Директ-Медиа» в российских и международных сервисах книгоиздательской продукции: РИНЦ, DataCite (DOI), Книжной палате РФ

© С. И. Цеменкова, А. В. Черноухов, 2022

© Издательство «Алетейя» (СПб.), 2022

Введение

Неуважение к предкам есть первый признак дикости и безнравственности. Гордиться славою своих предков не только можно, но и должно; не уважать оной есть постыдное малодушие[1].

Функционирование любой управленческой системы невозможно без руководителей. Качество профессиональной подготовки, умение принимать грамотные решения, гибкость, адаптивность и многие другие характеристики администраторов напрямую влияют на конечный результат деятельности. Наглядно иллюстрирует этот тезис история становления и развития уральской горнозаводской администрации 1720-х – 1750-х гг.

Собственно история системы горнозаводской власти Урала в XVIII в. представлена в череде научных и научно-популярных изданий. Но что касается истории корпуса ее руководителей, социального портрета горнозаводских служителей, то эта проблема ранее комплексно не изучалась. Здесь вполне уместно звучат слова Д. О. Серова о том, что внутренняя история власти, а точнее – ее действующих лиц, – «это история государственного аппарата в человеческом измерении, история строителей и постоянных обитателей здания государства»[2].

Кадровый состав уральской горной администрации, костяк, идеологию и управленческие схемы которой были сформированы серьезными усилиями В. Н. Татищева и В. И. Геннина, дал возможность промышленного освоения не только уральского региона, но территорий Сибири, Алтая, Дальнего Востока. Уникальность деятелей этого периода – в их адаптивности, социальной и интеллектуальной пластичности, умении быть руководителями, строителями, исследователями, военными. Выпускники корпуса горных инженеров придут им на смену не скоро. А пока, изучая параллельно основной административной деятельности горные науки, они являлись яркими представителями переходной эпохи, теми самыми акторами фронтирных территорий раннеимперского периода.

Уже с первых дней пребывания на Урале перед главными командирами – сначала перед В. Н. Татищевым, а затем и перед В. И. Генниным – во весь рост встала проблема организации управления огромным хозяйством. Практически полное отсутствие квалифицированных руководителей, низкий образовательный и культурный уровень многих местных управленцев, мог стать главным тормозом в создании оперативного и ответственного корпуса аппарата горнозаводской власти.

Прибывшая в 1720 г. на Урал команда В. Н. Татищева, конечно же, озаботилась подбором кадров для выполнения поставленных задач. Но губернские и воеводские администрации не очень охотно выполняли приказы и просьбы капитана В. Н. Татищева – они надеялись на скорое сворачивание казенных горнозаводских работ. Да собственно времени у В. Н. Татищева на подбор специалистов было мало, а организационных задач – слишком много. Так что проблема поиска качественных кадров отходила на будущее.

В. И. Геннин приступил к решению проблемы «кадрового голода» с первых дней пребывания на Урале. Его реальные возможности в плане формирования корпуса руководителей представлялись в следующем виде:

– просить присылки опытных управителей у Берг-коллегии и Сената;

– максимально использовать кадровые возможности губернских административных систем;

– требовать направления для службы на Урале воспитанников столичных школ и академий;

– зная, что армия являлась важнейшей формой организации власти, ходатайствовать о направлении в горнозаводскую службу хотя бы отставных офицеров;

– привлечь, хотя официально это было и запрещено, ссыльных;

– пестовать собственные кадры за счет выпускников местных школ, совершенствовать школьное образование;

– использовать иностранных специалистов, привлекая их в особых случаях к осуществлению управленческих решений.

Весь период пребывания на Урале Вилим Иванович настойчиво и требовательно писал членам Сената и Берг-коллегии: великая нужда имеется в добрых управителях. И если «Берг-коллегия в том не будет стараться, то тамошние все дела, за неимением добрых управителей, придется опять бросить»[3]. В столице, естественно, желали помочь. Но России того периода опытных руководителей не хватало на всех уровнях власти и управления. А пристроившиеся на «теплых местах» чиновники всеми правдами и неправдами стремились избежать участи служить в далеком, необжитом крае. Примером тому может служить, увы, и сам В. Н. Татищев. По возвращении из Швеции по чину, опыту, приобретенным знаниям он был отличным кандидатом на должность главного командира уральских и сибирских заводов. Но до 1734 г. Василий Никитич находил иные места службы.

Особую ставку В. И. Геннин делал на молодое дворянство, просил «из шляхетства присылать людей добрых, которые бы впредь могли обучясь горному делу, происходить и до коллежских чинов»[4]. Молодые люди, усвоившие точные науки, военное и инженерное дело, должны были «для сущего знания» поучиться также «при доменных, плавильных, слесарных и протчих фабриках». Лишь после этого они могли претендовать на роль руководителей, дорасти до обер-офицерских чинов. То есть генерал фактически стремился заложить на Урале базу административных и научно-технических кадров.

На фоне сложности возникающих в деятельности В. И. Геннина проблем власти пытались облегчить их решение, предоставляя генералу особые расширенные властные полномочия. Первоначально это было сделано указом Петра I, затем решениями Сената. Так, указами от 14 августа и 9 сентября 1725 г. генералу была предоставлена «полная мочь», «дабы в переписках время не упускалось» не только в технических изменениях и перестройках кадрового аппарата, но и в прибавке жалованья, награждения подчиненных: «смотря по их искуствам и которые в мастерствах будут превосходить, таким прибавлять, а других за нерадение и ленивста убавливать»[5].

Вернувшись из столицы в Екатеринбург в конце 1725 г., В. И. Геннин уведомил всех подчиненных: «все горные и заводские дела даны мне в главную дирекцию и потому о тех от меня о всем и спрашивается»[6]. Всем членам уральской горнозаводской администрации – Обер-бергамту разрешил «рассматривать и утверждать приговоры», но с обязательной отправкой для окончательной визы генералу. А визировал он их лишь в случае согласия с вынесенными решениями.

С этого же года вновь на Урал стали присылаться воспитанники столичных школ. Это были молодые люди, дворяне, дети солдат и мастеровых, получившие качественное для того времени образование в специальных военных учебных заведениях, но не готовые пока к принятию грамотных управленческих решений. И генерал, видимо, впервые серьезно задумался о подготовке деятельных руководителей собственными силами, благо опыт такой у него уже был. Он видел – пока качественных руководителей – единицы. Но объективно заметим – это были первые годы становления крупнейшего казенного хозяйства, многое только-только осмысливалось. Да и стимулов совершенствоваться у молодых специалистов было мало. В 1727 г. об этом В. И. Геннин написал в Сенат: «Горных и заводских чинов служащие находятца всегда в сумнении и конфузии не ведая, в каком они чине служат, к тому из оных некоторые многое время в одном ранге, а повышения не видят, хотя и