Сладкая девочка из Королевства Эл 3 - Анна Чернышева

Анна Чернышева

Сладкая девочка из Королевства Эл 3

Глава 1

Я сошла с ума… О-ла-ла! Дорогой дневник! Если меня кто-нибудь слышит, или читает, или видит… Я была хорошей девочкой. Я всегда старалась сделать так, чтобы никто не пострадал. Чтобы всем на свете было хорошо, и чтобы не было войны… Я мечтала о простом человеческом счастье, о любящей семье, о своём деле и просто о покое.

Что такое счастье? Это… дышать. Это быть свободной и слышать шум ветра. Не быть запертой в тёмной, пропахшей пылью комнате, где хранятся вещи давно умерших людей. Кто-то сказал мне, что они могли быть моей семьей. Но ведь они мертвы… И я не знала их, а их вещи не трогают ни одной струны в моей душе. Я могу до изнеможения от магического отката светить на их портреты и копаться в сырых сундуках… Но это ничего не даст мне. Я просто хочу на воздух!

— Мамочка, — прошептала я и вздрогнула от звука своего голоса. Она никогда не запирала меня. Я даже в лифте ни разу всерьёз не застревала! А сейчас мне было душно и страшно. Неужели я так и сгину здесь, в толще чужого замка в выдуманной стране?

Что такое Эл? Я всё больше склонялась к мысли, что это мир-перевёртыш — загробный для нашего мира, реальный для самого себя. Иначе как такое возможно, что я — это дочь пропавшего здесь короля? Куда он пропал — в Россию двадцать первого века? Знатно он, должно быть, обалдел от того мира, в котором оказался.

Я хрипло расхохоталась, и каркающий звук гулко отскочил от стен. Мне внезапно понравилось, как звучит мой голос — он был живой и я начала кричать.

— Эй, вы тут! Все вы! Да-да! Вы просто призраки! Сраные привидения, которых я не боюсь! У-у-у-у-у-у! — кричала я в пустоту. Но ничего не изменилось.

— А что, если я умру тут? Может быть, я тогда очнусь там, в моём мире? В какой-нибудь больничной палате, за руку меня будет держать мама, и окажется, что всё это был сон?

Я расхохоталась. Потом мысли о маме прорвали какую-то плотину в моей душе, которая сдерживала океан боли, и его волны накрыли меня с головой. Я рыдала, ничего не видя от слёз. Я царапала больными ногтями портрет рыжего короля и кричала на него, что это он во всём виноват. Он один!

Потом истерика утихла и я сползла на пол. В душе не осталось ни единого чувства. Только ощущение, что я одна во всём мире. Может быть, за этой дверью все уже умерли от какой-то неизвестной магии или болезни? Или, быть может, на короля Эйдана напали, убили, и теперь никто во всём мире не знает, где он меня запер?

Левая рука обессиленно сползла на пол и я подумала, что потратила все свои силы на попытки открыть дверь. Лиловый огонёк раз за разом атаковал железный замок, но его всё время отбрасывала назад чужая магия, полыхая изумрудными искрами. Чёртов Эйдан!

Я забилась в самый дальний угол комнаты и уронила голову на грудь. Сколько так просидела — не знаю.

Должно быть, задремала. Потому что мне померещился звук, который я уже и не ожидала услышать. Звук ключа в замочной скважине.

Замерев, я побоялась открыть глаза, чтобы не спугнуть желанное видение. Но скрежет металла о металл не прекращался, и был очень даже реальным. Я застыла в своём углу, зажала левую руку в кулак и приготовилась атаковать. Пусть из последних сил, но я не дам себя в обиду.

Дверь отворилась, и в комнате показался Эйдан с факелом.

— Джейн, девочка, где ты! — его взволнованный голос резанул по сердцу. Сучёныш, как же хотелось кинуться на него из угла и вцепиться зубами в глотку! Но приходилось действовать тоньше. Я больше не хотела провести ни единой минуты в этой комнате!

— Я здесь, — прошептала я непослушным языком. Голос охрип, но Эйдан всё же услышал его и повернулся в мою сторону.

Он осторожно вдел факел взамен потухшего в металлическое кольцо, прикреплённое к стене, и подошел ко мне. Упал на колени прямо на пыльный пол и взял моё лицо в свои ладони.

— Джейн, милая! Прости! Я не должен был так поступать! Никогда себе не прощу! Я был не прав!

Он бережно провёл пальцем по моему лицу с засохшим гримом, а потом взял за ладони. В свете факела стало видно, что пальцы сбиты в кровь, а ногти покрыты бурыми потёками. Он раскрыл свою ладонь и его лицо осветили зелёные всполохи Изумрудного огня.

— Сейчас-сейчас, потерпи, моя хорошая, — его лицо исказилось от сочувствия и он подул на огонёк, который тут же перескочил на мои руки. Я ощутила тепло и лёгкое пощипывание, а ссадины на коже начали затягиваться.

Эйдан поднял на меня свои блестящие глаза и произнёс:

— Пошли скорее отсюда! Сам не знаю, что на меня нашло. Я так разозлился! Испугался, что ты откажешь мне и сбежишь куда-нибудь. Милая, пошли скорее отсюда!

Он подал мне руку и я оперлась на неё, но ноги не держали. То ли от голода, то ли от того, что отсидела их, то ли они просто не слушались. Мне пришлось опереться на Эйдана и он, подхватив меня под коленями, вынес, наконец, из этой комнаты.

По пути нам не встретилось ни одного слуги, что было странно. Коридоры извивались, а Эйдан даже не запыхался. Наконец, отворив пинком дверь, он ввалился в комнату и я оказалась в его покоях. В тех самых, которые он мне показывал, когда делал предложение. Простых, не парадных.

Опустив меня на кровать, он сбросил свой камзол, а потом устремился в соседнюю комнату. Занавеска на окне колыхнулась и я увидела, что на улице темно. Ночь? Он решил выпустить меня ночью, чтобы никто не видел? Вот почему коридоры были пустые!

Дверь скрипнула, и я втянула голову в плечу. Из соседней комнаты показался Эйдан с тазом и опустил его на кровать. Потом сходил ещё раз и принёс полотенце и фарфоровый кувшин для умывания.

Осторожно полив на тоненькое полотенце, он дотронулся им до моего лица, стирая макияж. Прикосновение к коже было нежным, а её уже давно стягивало