Таксидермист - Андрей Северский

Таксидермист

Глава 1

Убежище Ноль

30 октября 2200 года. Архипелаг Новая Земля.

В пять сорок три Убежище перестало гудеть.

Именно это меня и разбудило.

За двести с лишним лет привыкаешь спать под любой шум: под гул корабельных двигателей, скрежет буровой платформы, вой метанового ветра и даже под стрельбу, если, конечно, стреляют не в твою сторону. Тишина — хуже. В исправной системе она означала только одно: что-то прекратило работать.

Открыл глаза.

Под потолком едва светилась аварийная полоса. Основное освещение не включилось. Воздух оставался тёплым, дыхание не затруднялось, значит, контур жизнеобеспечения цел. Запаха горелой изоляции тоже не чувствовалось. Уже неплохо.

Холод прошёл от затылка к позвоночнику. «Архивариус» — мой ИИ-помощник, проверил нейронную связь.

— Доброе утро, Григорий Алексеевич.

— Для начала определимся, насколько оно доброе?

— Циркуляционный насос третьего охлаждающего контура остановлен. Температура аномального стабилизатора выросла на четыре целых две десятых градуса.

Я сел на койке. Левая нога отозвалась тупой болью в колене. Правая — коротким электрическим импульсом под бедром. Органика жаловалась на возраст, механика — на необходимость обслуживания. Равноправие, к которому человечество шло веками, в моём теле наконец наступило.

— Причина? — задаю вопрос «нейронке».

— Предварительно — падение давления в подающей магистрали.

— Протечка?

— Не обнаружена.

— Значит, клапан.

— Вероятность семьдесят один процент.

— Остальные двадцать девять?

— Включают неисправность датчика, засорение фильтра, деформацию трубы и ваше традиционное нежелание заменить узел целиком.

Откинув одеяло, поставил ноги на пол. Камень под ступнями был холодным. Значит, подогрев жилой секции тоже перешёл в экономичный режим. Убежище берегло энергию, пока его хозяин изображал покойника.

Разумное решение. Особенно с учётом профессии хозяина.

— Свет, — приказал я.

Лампы зажглись через одну. Комната проявилась медленно: армейская койка, узкий шкаф, старый стул с деревянной спинкой и шерстяное одеяло, на котором ещё угадывался выцветший герб СССР. На тумбочке лежал томик Стругацких, керосиновая лампа и серебряное кольцо матери.

Ничего лишнего.

Лишние вещи переживают хозяев, а потом кому-нибудь приходится решать, что с ними делать?

Натянув брюки и свитер, открыл техническую панель у пола. За ней проходили три трубы, кабель питания и тонкая фиолетовая жила аномального ядра. Последнюю трогать не следовало. Во всяком случае, руками.

Манометр на подающей линии показывал почти нормальное давление. Обратный клапан застыл в промежуточном положении. Вокруг штока выступил белёсый налёт.

— Фильтр не виноват, — сделал предварительный вывод по поломке.

— Согласен.

— А семьдесят один процент ты получил как?

— По истории ремонтов.

Это было справедливо, поэтому отвечать почти самому себе не стал.

В нише под панелью хранился стандартный набор: ключи, герметик, запасные датчики и тяжёлый молоток советского производства. Молоток не входил ни в один инопланетный ремонтный комплект, зато исправно пережил четыре их поколения.

Ослабив фиксатор, провернул шток вручную. Клапан не поддался.

Ещё раз.

Металл скрипнул, давление дёрнулось вверх, и где-то в глубине стены тяжело запустился насос. По трубам прошла вибрация. Убежище снова загудело.

Тишина отступила.

— Контур восстановлен, — сообщил Архивариус. — Температура стабилизатора снижается.

— Надолго?

Пауза заняла меньше секунды, но я её заметил.

— При текущем состоянии узла — от восемнадцати до двадцати двух рабочих циклов «Чёрного хода».

— Значит, пятнадцать.

— Вы сознательно уменьшили расчётный ресурс.

— Я сознательно знаком с этим клапаном, — возразил «электронке».

Закрыв панель, встал. Спина отозвалась болью между лопатками, там, где вместо двух позвонков жила «Мантия Угасания». Сегодня боль была терпимой. Скорее предупреждение, чем угроза.

Пока.

— Напомни заказать новый узел.

— Заказать его вы поручили мне сорок три дня назад.

— И?

— Производитель требует лицензию портальной администрации, подтверждение происхождения оборудования и выписку из реестра собственности на Убежище.

— Значит, узел нам не продадут.

— Легально — нет.

— Тогда напомни связаться с Джхо.

— Это вы также поручили мне сорок три дня назад.

Я закрыл глаза:

— Архивариус…

— Слушаю.

— Иногда молчание является признаком развитого интеллекта.

— В таком случае насос третьего контура превзошёл нас обоих, — отозвалась «умная программа».

Широко улыбнулся шутке — с этим спорить точно не имело смысла, и пошёл умываться.

Санитарная ячейка располагалась через короткий коридор. Правая стена была старой, бетонной, с потёками и следами ремонтных заплат. Левая выросла позже — гладкая, тёмная, пронизанная медленно пульсирующими фиолетовыми прожилками.

Убежище строили люди, перестраивали пришельцы, а заканчивал уже я. Получилось примерно как с моим телом: разные эпохи, несовместимые стандарты и один упрямый хозяин, не желающий выбрасывать исправные детали.

Раковина в умывальной была эмалированной, с чёрным сколом у слива. Вывез её из разрушенного госпиталя под Архангельском лет семьдесят назад. Артур тогда назвал это стариковской сентиментальностью.

Возможно.

Зато кран не требовал обновления программного обеспечения.

Вода ударила в ладони. Холодная, настоящая, поднятая из подземной линзы под скалой. «Кузнечный Мех» мог сделать питьевую смесь почти из любой атмосферы, если в ней находилось подходящее сырьё. Но синтезированная вода оставалась синтезированной. Слишком правильной. Без привкуса железа, камня и старых труб. Такую воду можно было пить. Эту же — помнить.

В зеркале меня ждал мужчина, которого видел каждое утро и всё равно не узнавал до конца. Сухое лицо, глубокие складки у рта, короткие седые волосы. Левый глаз оставался человеческим. Правый казался таким же, пока свет не падал под нужным углом и под радужкой не проступала сетка сенсоров.

На шее виднелись два старых шрама. Один оставил ошейник. Второй — операция, после которой я впервые услышал чужую речь без переводчика.

Джхо заплатил за тот имплант больше, чем стоил я сам.

Он никогда об этом не напоминал. Именно поэтому я помнил.

Холодная вода стекала с подбородка — вытер лицо полотенцем.

— Сегодня тридцатое октября, — произнёс Архивариус.

— Я знаю дату.

— Вам исполнилось двести пятьдесят лет.

Пальцы задержались на полотенце. Никакой торжественной музыки не последовало. Убежище не зажгло праздничное освещение. Даже насос, из уважения к событию, снова ломаться не стал.

— Теперь утро стало добрее? — спросил Архивариус.

— Нет. Но понятнее.

Двести пятьдесят. Одиннадцать лет до Мрака. Остальное — после.

Повесил полотенце и вернулся в жилую ячейку. Серебряное кольцо лежало там же, где вечером. Подняв его, провёл большим пальцем по стёртому узору.

Мать не дожила до моего двенадцатого дня