Одиночество смелых - Роберто Савьяно

Это и твоя вина. Тебе платят, чтобы это место становилось лучше. Может быть, ты недостаточно делаешь, может быть…

Он нажимает ногой на тормоз, и машина, заглохнув, останавливается посреди дороги. Борис скрежещет зубами, едва не выругавшись вслух. Двое голых по пояс мальчишек устроили посреди дороги слалом на велике, скрепленном изолентой. Один в седле, второй стоит на задней вилке.

– Эй! Что вы, б… – орет он, высунувшись из окошка.

– Пидор! – вопит в ответ тот, что стоит, и парочка продолжает выписывать зигзаги по дороге.

Может, выйти из автомобиля, надрать этим двоим уши и отвести их домой? Но его дом и так уже стал своего рода коммуной, центром размещения беспризорников. Таких детей обычно тащат в полицейский участок, и, по правилам, забрать их оттуда могут только родители, вот только, как правило, они из неблагополучных семей и родители у них безработные, алкоголики и наркоманы. Потому он каждый раз отводит их к себе домой. Усаживает за стол, чтобы они поели вместе с его семьей. Его дети, Алессандро, Селима и Эмануэла, уже привыкли заводить новых друзей на полдня, а жена Инес – ставить дополнительные тарелки.

Борис заводит машину, качая головой.

Видишь? Это и твоя вина, что ничего никогда не меняется.

Он смотрит в зеркало заднего вида, приглаживает усы мизинцем. Потом поправляет волосы, причесанные и напомаженные, с аккуратным пробором чуть выше левого уха. Вот до чего доходит его стремление к порядку и сдержанности – до всегда идеального внешнего вида, тщательно ухоженных усов и прически, до спортивных, но элегантных пиджаков, безупречно выглаженных рубашек, галстуков из тонкой ткани.

Может быть, ты недостаточно делаешь…

Господи, хватит. Что он должен делать? Полицейский, отец, соцработник. Он выбрал бы и эту роль, если бы мог выбирать. Если бы в сутках было не двадцать четыре часа. И потом, не все же делать самому. Даже то, что он собирается сделать сейчас, паркуясь перед центральным отделением Центральной сберегательной кассы сицилийских провинций, сразу за рынком Вуччирия, – вообще-то не его дело. И здесь, при виде старых развалин с заколоченными окнами и снесенными внутренними перегородками, которые чудом еще держатся благодаря гипсовым заплаткам и инъекциям серого цемента, Борис снова спрашивает себя, в самом ли деле он находится в Италии? Правда ли величественное здание, внушающее благоговение и так сильно отличающееся от строений за ним, принадлежит крупному банку, а не безжалостному диктатору, который действует в интересах немногих за счет благосостояния многих? А может быть, верно и то и другое?

Он в последний раз смотрится в зеркальце. Приглаживает усы, которые и так в порядке, убирает пару волосков с пробора. Вылитый американский агент. Будто вышел из сериала «Старски и Хатч». А значит, выглядит он идеально. Как всегда.

Он мог бы направить в банк одного из своих подчиненных, но решил сам заняться этим делом. Чтобы директор банка понял: начальник отряда быстрого реагирования потрудился прийти лично. И забеспокоился.

Он переступает порог, сунув руки в карманы брюк. Обратив внимание на высокий потолок, обводит взглядом отделанное мрамором помещение и останавливается на лицах служащих в окошечках. Так он ждет на пороге несколько секунд, и ничего не происходит. Он достает сигарету из пачки и зажигает ее, защищая пламя рукой, хотя необходимости в этом нет. Снова подняв взгляд, видит на расстоянии полуметра охранника, который внимательно его разглядывает.

– Полиция, – говорит он, выдыхая сигаретный дым и предупреждая вопрос охранника, почему у него под пиджаком пистолет.

Он спокойно расстегивает пиджак и показывает пистолет, потом вынимает его из кобуры под мышкой и передает охраннику, это пятизарядный кольт. Показывает удостоверение.

– Здравствуйте, чего вам угодно?

– Мне нужно кое с кем поговорить.

– Видите, сколько народу, – показывает охранник на очередь у окошечек. – Но для вас, знаете… Сейчас я позову сотрудника. – Охранник подмигивает.

– Да нет, не надо. Я здесь по службе.

– По службе? – Во взгляде охранника вопрос.

– Да, по службе. Как полицейский.

– А…

– Мне нужно поговорить с Ло Коко.

– Ясно… Тогда подождите минутку, я узнаю, свободен ли он. Как вас представить?

– Доктор Джулиано, командир отряда быстрого реагирования. Я здесь подожду.

Борис снова принимается разглядывать потолок банка. В этом просторном зале вместились бы два-три этажа разрушающихся строений Вуччирии. Какие же высокие потолки. И как здесь все торжественно и чисто. Если хочешь найти в Палермо что-нибудь работающее, иди в банк. Помещение напоминает ему фабрику «Манин», где он работал до того, как выиграл конкурс в полицию. Но фабрика была куда более оживленной. Рабочие постоянно перемещались туда-сюда. А здесь все замерло. Перемещаются только деньги. И, похоже, весьма активно.

Охранник возвращается минут через десять, и выражение лица у него теперь совсем другое, чем когда он думал, что Борис пришел заполнить платежное поручение или обналичить чек.

– Директор сказал, что сможет вас принять.

– Очень любезно с его стороны.

– Прошу вас, следуйте за мной.

Они направляются в восточное крыло здания, где расположены кабинеты сотрудников. Охранник идет медленно. Он совсем не торопится отвести нового гостя в кабинет директора. Он прекрасно знает, что директор не очень-то рад визиту. Полицейских и банкиров разделяет тонкая и весьма податливая стена банковской тайны – древняя, но живучая традиция. Эту кастрюльку точно никто не хочет открывать. Борис поправляет усы и приглаживает волосы.

– Приятно познакомиться. Ло Коко. – Директор, ждущий его в дверях кабинета, протягивает руку.

Это низенький человечек с пышной седой шевелюрой, из-за которой он кажется старше, чем на самом деле. Борис доволен, что директор, по крайней мере, потрудился встретить его на пороге. На галстуке Ло Коко вышиты ласточки.

– Джулиано, отряд быстрого реагирования.

Они энергично пожимают друг другу руки, потом директор жестом приглашает его сесть в красное кресло у письменного стола. В кабинете стоят еще два стола, низкие и неформальные, окруженные черными диванчиками. Но ни тот ни другой явно не стремятся к неформальному разговору. Дружба между начальником отряда быстрого реагирования и директором Сберегательной кассы почти невозможна. Почти.

– Вы же американский полицейский, правда?

Вот оно. Неслучайно Борис Джулиано будто вышел из эпизода «Старски и Хатч». Он учился в школе ФБР в Куантико, штат Вирджиния. Там-то он и научился полицейским приемам. Там-то и научился стрелять – говорят, он может всадить пулю в лоб на расстоянии пятидесяти метров из своего кольта. Там-то он и научился слежке. Там-то он и научился важности выражения follow the money, «следи за деньгами», – если охотишься за кем-то. Естественно, когда он вернулся на родину, некоторые начали звать его «американским копом».