Курс 1. Сентябрь - Гарри Фокс

ловя шар на свою мощную грудь и отбрасывая его с рёвом. Зигги пытался просчитать траекторию и чаще всего уворачивался, крича что-то о «вероятности ожогов третьей степени». А я, пытаясь сделать сальдо назад и поймать шар ногами, чуть не поджёг себе задницу. Огонь лизал ткань брюк, и мне пришлось с дикими танцами сбивать его, под хохот всей команды.

Мы играли до седьмого пота, пока не свалились на траву, задыхаясь от смеха и усталости. Я был мокрый, грязный и счастливый.

— Ладно, овощи, я побежал смывать с себя этот подвиг, — поднялся я, отряхиваясь. Мои товарищи просто махнули рукой, слишком уставшие, чтобы двигаться.

Я уже направился к каменному зданию с душевыми, как вдруг меня окликнул один из старшекурсников, игравших с нами. Парень с огненно-рыжими волосами и такими же алыми, весёлыми глазами. На его лице играла ухмылка.

— Эй, новичок! Неплохо держишься для первого раза! — он хлопнул меня по плечу. — Меня Зак зовут. Капитан команды «Огненные Лисы». У нас на следующей неделе отборочные в академическую лигу. Приходи, попробуешь силы. Думаю, ты впишешься.

Идея показалась мне бредовой и гениальной одновременно.

— Я? В академической лиге? Серьёзно?

— А что? — он рассмеялся. — Всегда есть место для того, кто не боится поджечь себе задницу ради зрелища. Думай.

Я, ещё не веря до конца, кивнул:

— Да, конечно, я приду!

Зак подмигнул и удалился. Я же, окрылённый, почти вприпрыжку добежал до душевой. Войдя внутрь, я оглох от гула воды и увидел сплошную стену пара. Мои друзья, видимо, уже были здесь, их голоса доносились из-за завесы тумана.

Я быстро разделся, схватил своё полотенце, свернул его в жгут и с диким боевым кличем ворвался в общую моечную, намереваясь со всей дури хлестнуть кого-нибудь из приятелей по голой заднице.

Полотенце со свистом рассекло воздух и сочным шлепком встретилось с чем-то упругим и явно не принадлежащим Громиру или Зигги.

Вместо ожидаемого мужского вскрика или матерного вопля раздался тонкий, пронзительный женский визг.

Пар медленно рассеялся, и я застыл с поднятым полотенцем, уставившись на то, что оказалось передо мной. А передо мной, натирая место удара, стояла совершенно голая шатенка с серыми, полными ярости и шока глазами. Вода стекала по её стройному телу, и она смотрела на меня так, будто готовилась превратить меня в ледышку.

Ебана… — пронеслось в моей голове единственная связная мысль.

Девушка с серыми глазами ахнула, её лицо залилось густым румянцем. Она мгновенно выхватила висевшее рядом полотенце и прижала его к груди, пытаясь прикрыть своё тело. Я же стоял как вкопанный, совершенно голый, с застывшим на лице выражением полного идиота, смотря на эту сцену с открытым ртом.

Из-за завесы пара в соседней кабинке донёсся знакомый, раздражённый голос:

— Жанна, ну что ты там опять кричишь? — Шум воды стих. — И вообще, этот Роберт не в моём вкусе, он слишком наглый и нервишки мне треплет…

Запотевшая дверь кабинки со скрипом открылась, и из неё вышла… совершенно голая Катя Волкова. Вода струилась по её стройному телу, сбиваясь в капли на упругой груди и стекая по длинным ногам. Она вытирала лицо небольшим полотенцем и не сразу заметила происходящее.

А потом наши взгляды встретились.

Её глаза, обычно холодные и уверенные, расширились от непонимания, затем в них вспыхнул шок, а следом — чистейшая, неразбавленная ярость. Она замерла, глядя на мое голое тело, на смущённую Жанну, на полотенце в моей руке, и её мозг, видимо, пытался сложить эту безумную картинку.

Я медленно, очень медленно начал отступать к выходу, не сводя с неё глаз, как кролик перед удавом. Моё сердце колотилось где-то в горле. Я нащупал ногой свою одежду, нагнулся, не отрывая взгляда, подобрал её и прошипел, запинаясь:

— Я… я просто туман. Меня здесь нет. Я ошибся дверью.

Катя, казалось, вот-вот лопнет от злости. Её губы задрожали, готовые изрыгнуть поток праведного гнева.

Я не стал дожидаться. Развернулся и резко рванул к выходу, сверкая голой задницей и спотыкаясь о мокрый пол.

За моей спиной раздался оглушительный, душераздирающий крик, в котором смешались ярость, обида и унижение. Он тут же сменился отборным, многоэтажным матом, какого я не слышал даже от самых отчаянных дворников в своём прошлом мире.

— … ВЕРНЁШЬСЯ, Я ТЕБЯ ПРЕВРАЩУ В ЛЕДЯНУЮ СТАТУЮ И САМА ЛИЧНО СБРОШУ С САМОЙ ВЫСОКОЙ БАШНИ! Я ТЕБЯ УБЬЮ! ТЫ СЛЫШИШЬ МЕНЯ, ФОН ДАРКВУД⁈ ТЫ МЁРТВЕЦ!

Я уже влетел в коридор, не останавливаясь, и помчался к мужской душевой, по пути натягивая на себя штаны. Её слова эхом неслись за мной по всему этажу. Похоже, наша «дружба» с Катей Волковой вышла на принципиально новый, смертельно опасный уровень.

1 сентября 21:00

Я помылся с рекордной скоростью, постоянно озираясь и прислушиваясь, не раздадутся ли за дверью шаги моего смертного приговора в лице разъярённой Кати. Вода смыла пот и пыль с поля, но не смогла смыть ощущение надвигающейся бури. Сердце колотилось где-то в районе горла, предупреждая об опасности.

Аккуратно, как диверсант на вражеской территории, я высунул голову из душевой. Коридор был пуст, но тишина казалась зловещей. Я выскользнул и на цыпочках, прижимаясь к стенам, двинулся в сторону выхода. На улице уже сгущались сумерки, окрашивая готические башни академии в сизые, угрожающие тона.

Добежав до мужского общежития, я замер за большим древним дубом, сливаясь с его тенью. И не зря. Прямо у входа, освещённая светом магических фонарей, стояла она. Катя Волкова. И не одна. С ней были ещё три девчонки с нашего курса, с одинаково гневными и решительными лицами. А чуть поодаль, прислонившись к стене, с невозмутимым видом курила странную сигарету, испускающую фиолетовый дымок, та самая Жанна. Её серые глаза холодно скользили по окрестностям. К ним присоединились ещё две старшекурсницы, чьих лиц я не разглядел, но по их осанке и насмешливым ухмылкам было ясно — они пришли на зрелище.

Вот же зараза, — пронеслось у меня в голове. — И как мне теперь пройти? Явно же меня ждут не страстные поцелуи с обнимашками. Скорее церемония казни.

Несмотря на всю абсурдность и опасность ситуации, я не мог сдержать ухмылки. Уголки моих губ предательски ползли вверх. Сердце бешено стучало не только от страха, но и от дикого, неподдельного азарта. В моей прошлой, скучной жизни строительного технаря такое и не снилось. А здесь,