Из Яви в Навь - Евгения Владимировна Потапова

Глава 7-8

Калмо — гиблое место

— Лихо ты с ней, — хмыкнул Захар, провожая взглядом уезжающий автомобиль бывшей супружницы, — а то мы ее стращали, стращали, а ее ничего не берет. И домовой ее душил, и я ее пугал, а она уперлась рогами и решила тут все равно остаться.

— Не умеешь красиво говорить и убеждать — не выживешь в Нави, — хмыкнула Василиса. — Ты мне хоть скажи, что такое крижн?

— Кринж, — поправил ее Захар. — Новомодное словечко, обозначающее нечто неприятное, вызывающее страх и стыд, а иногда и ужас от происходящего. И ведь нахваталась всякого. Объяснять, что такое секта, надо?

— Нет, я что, по-твоему, совсем необразованная? — фыркнула Василиса. — Я и книжки читаю, и энциклопедии всякие.

— А про чуры ты правду говорила?

— Не переживай, нормальные они у тебя. Внизу потемнели, потому что там вода стояла. Они еще лет сто простоят, если не больше. Раньше для этого дела специальное дерево брали и заговаривали от гниения и всяких жучков.

— Надо бы все ее продукты выбросить, — поморщился Захар. — Ничего не хочу от нее брать.

— Я тебе выкину, — погрозила ему пальцем Василиса. — Ишь, они в этом веке едой разбрасываются. Давай все сюда.

— Забирай, ты заработала.

Рядом с ними топтался дед Степан.

— Захар, — он вклинился в их разговор с Василисой, — я это, чего пришел-то. У тебя шуруповерт имеется?

— Имеется, — ответил Захар.

— Дашь на время? А то же там Николай начал мебель на чердаке собирать, а вдвоем как-то сподручнее будет.

— Дам, конечно. Только верни и не сломай.

— Верну обязательно, а если сломаю — новый куплю, — затряс седой головой дед Степан. — А это что за бабенка к тебе приезжала?

— Жена моя бывшая. Решила дни мои последние собой скрасить, поухаживать за мной.

— Эх, кто бы за мной поухаживал… — крякнул дед Степан.

— Догони, спроси, может, не откажется, — хохотнула Василиса.

— Жаль, не выяснили, зачем ее принесла нелегкая, — вздохнул Захар. — Но что-то мне спрашивать у нее не хочется.

Захар достал из кладовки шуруповерт и протянул деду Степану. Тот бережно взял инструмент, кивнул и уже собрался уходить, но вдруг остановился, будто что-то вспомнив.

— А печник-то твой уже освободился?

— Нам осталось только печку побелить, а в целом я его не держу.

— Я тогда позже заскочу. У нас там в летней кухне печь дымит, и с Николаем не поймем, в чем дело. И там подмазали, и тут почистили…

— Я ему об этом скажу, — кивнул Захар.

— Ну, бывай тогда.

Степан ушел, а Василиса с Захаром остались. Васька принялась себе в пакет продукты складывать, которые привезла Лика.

— А ты там ничего не боишься-то? А то мало ли… — спросил ее Захар.

— Так оно же против тебя было направлено, а мне ничего не будет, — пожала плечами Василиса. — Думаешь, она его потравила?

— Думаю, она на них могла что-нибудь наговорить.

— Ты же ведьмак, Захар. Возьми да посмотри, — хмыкнула Василиса. — Или, как бывшую увидал, так мозг и отключился? Не боись, если она что-то наговорила, то на меня это не подействует. Так что слопаю ее продукты с большим удовольствием и еще здоровьичка ей пожелаю.

— Немного мне конфеток-то оставь.

Рядом появился домовой.

— Оставлю, — кивнула Василиса.

— Она вот кеды тут свои потеряла, да ботинки бросила. Надо? — спросил домовой.

— А чего же не надо? Надо, конечно.

— А если тебе ее обувь мала или велика будет?

— Если велика — можно на носок носить или ватки подложить. А если мала — разнашивать буду. А вообще, зря она свою обувку у нас кинула, — Василиса нехорошо улыбнулась.

Захар нахмурился, наблюдая, как Василиса с довольным видом рассматривает оставленные бывшей кеды.

— Ты вообще понимаешь, что делаешь? — спросил он. — Это же не просто обувь — это ее вещь. Связь.

— Конечно, дорогой, я все прекрасно понимаю, — махнула рукой Василиса, примеряя кеды. — В самый раз, кстати. Если бы она с умыслом их бросила — это одно. А она их просто потеряла — это совсем другое. Можно ее навестить через Навь и спросить, чего она так хотела у тебя найти и чего ей тут понадобилось.

Она с удовольствием прохаживалась в кедах по коридору.

— Импортные, — с придыханием сказала она. — Ботинки-то где?

— Да на улице они стоят, — ответил ей Захар. — Она их в грязи изгваздала и бросила. Видать, выбросить собиралась.

— Вот вы, современные люди… Все бы вам только выбросить. А починить, заштопать и еще носить — уже нельзя? — покачала она головой. — Я их тоже заберу, отмою да носить буду. Коли мне от твоего Гришки ничего не досталось.

Лика тем временем мчалась по дороге на автомобиле. Грязь с чавканьем разлеталась в разные стороны из-под его колес. В какой-то момент она не рассчитала, и ее занесло по жиже и вынесло куда-то в сторону от дороги. Автомобиль застрял между двух деревьев.

Лика выругалась сквозь зубы, ударив ладонью по рулю. Где-то в небе загрохотало, и сверху полило. Дождь хлестал по лобовому стеклу, превращая дорогу в еще большее месиво. Она рванула рычаг коробки передач, попыталась дать газ — колеса бешено завертелись, разбрызгивая грязь, но машина лишь глубже осела в жижу.

— Черт… Черт! — прошипела она, вытирая пот со лба.

Завела снова — двигатель взревел, но с места ни на сантиметр.

Лика резко распахнула дверь, скинула с себя тапки и выскочила под ливень босиком. Холодная вода тут же залилась за воротник, но ей было не до этого. Она обошла машину, оценивая ситуацию. Передние колеса утонули в грязи почти по ступицы, бампер уперся в ствол сосны.

— Твою же налево, — пробормотала она, но в голосе уже не было прежней уверенности.

Где-то вдали, сквозь шум дождя, послышался вой. Не собачий — другой, леденящий душу.

Лика резко обернулась. Она сунула руку в карман, вытащила телефон и посмотрела на экран — нет сети.

— Я тебя прикрою, —