Хирург на моё (не) счастье - Марта Вебер

Что-то в словах Люды зацепило мой слух.

— Как ты сказала? — Резко оборвала я подругу.

— Некогда на свидания ему ходить, еле уговорила, вот что сказала. — Скрестила руки на груди Люда.

— Нет. Не то. Что-то про империю было.

— А, про то, что управляет империей? Ну, это я так, может, преувеличила немного. Но у него правда целая компания…

«Тебе выпал «Император» — раздался в голове голос матери.

Блин. Вот и не верь этим картам! И что теперь было делать? Пропускать встречу с суженым?

11 глава. Совет

Я уныло ещё раз посмотрела на свой график на ближайшие две недели, впихнуть свидание, даже с «императором», туда было просто физически некуда, если я вообще планировала ещё спать, есть, и хоть изредка стирать себе одежду и заниматься какими-то ещё домашними делами.

— Блин. Подстава, конечно. Люд, если получится договориться, клятвенно обещаю, что схожу на свидание с твоим Вадимом после того, как с Питера вернусь. — Я положила руку на сердце, чтобы подруга оценила серьезность моего настроя.

— Ничего он не мой. И я попытаюсь… Но, даже не знаю, получится ли. — Тяжело вздохнула Люда.

— Ладно, мне нужно переодеться ещё успеть, давай, на обеде потрещим. У меня сегодня, в кои-то веки обеденный перерыв в положенное нормальным людям время.

Я, с новым графиком работы в руках, поспешила в кабинет, а после в ординаторскую.

Вообще, обычно все хирурги переодевались прямо в ординаторской, но мне, так как я была единственной женщиной в нашем небольшом коллективе, разрешили приватизировать кабинет для консультаций, чтобы мои вещи хранились там.

И, знаете, кто был об этом ещё не в курсе? Правильно. Наш новый завотделением. Потому что иначе, я думаю, он бы подождал моего ответа, прежде чем войти в кабинет.

Но я тоже хороша, конечно. Не закрыла дверь изнутри. Рабочий день официально ещё не начался, а я так привыкла, что никто ко мне не приходил, что даже не подумала.

Так что момент, когда я стояла в одном бюстгальтере и джинсах, а Артём Русланович таращился на меня, стоя в дверях кабинета, застал нас обоих врасплох.

— Вас не учили ждать после стука ответ? — Стараясь звучать как можно невозмутимее, спросила я. Прикрываться было уже поздно, но я неторопливо взяла верх от хирургички, и натянула через голову.

Артём Русланович сглотнул, и отвёл глаза, словно от наваждения. Конечно. Сегодня на мне был мой любимый бюстгальтер из красного комплекта. Тонкое кружево красиво обрамляло довольно тяжелую грудь, а грамотно продуманная модель обеспечивала отличную поддержку, что визуально делало мои верхние девяносто ещё чуть «выразительнее».

Небольшой женский секрет состоял в том, что красное белье вообще не было видно под плотной светлой тканью, в отличие от белого, которое всё равно просвечивало. Ну и просто, я любила красный, и мне казалось, что в таком белье, в купе с рыжими волосами, я выглядела сексуально. А это чувство, даже если о цвете белья знала только я, добавляло мне уверенности.

— Почему вы переодеваетесь в кабинете, а не в ординаторской, как все хирурги?

— Чтобы в случае, если я забуду закрыть дверь, на мою грудь смог попялиться только один мужчина, а не весь наш мужской и дружный коллектив.

— Я не пялился. Да и, если честно, смотреть там было особо не на что.

А вот это было обидно. Ещё ни один мужчина не говорил ничего плохого про мою грудь, все наоборот обычно были в восторге. Моя уверенная тройка и так была подарком небес для довольно хрупкого строения моей фигуры.

— Если вы и дальше собираетесь «не пялиться», то я должна предупредить, что снимаю штаны. — На полном серьезе я начала расстегивать джинсы, и только, видимо, тогда мужчина понял, что я не шутила.

Артём Русланович быстро отвернулся, и вышел за дверь. А я, на самом деле не такая смелая и раскрепощенная, какой прикидывалась, на максимальной скорости скинула джинсы и натянула штаны от хирургической пижамы.

После чего, всунув ноги в кроксы, подошла к двери кабинета и распахнула её. Артём Русланович стоял у кабинета, опершись спиной на стену.

— Ну, чего хотели?

— Если вы так и с пациентами разговариваете, я удивлен, как вы ещё до сих пор работаете здесь, причем с довольно неплохой репутацией, что для меня очень странно.

— Нет, с пациентами я разговариваю не так. Можете считать, что вам повезло, и только вы выиграли главный приз — моё неприятие. Так мы долго будем вести светские беседы? Конференция через пять минут.

— Вера Тимуровна, субординацию никто не отменял. Я всё ещё заведующий отделением, в котором вы работаете. И, думаю, вы понимаете, что от меня зависит очень многое. Так что давайте вы сбавите свой гонор.

Я действительно заткнулась. Что-то и правда разогналась. Но это просто Артём Русланович на меня как-то неправильно действовал! С другими раньше я всегда могла себя сдерживать.

— Извините, просто утро не задалось. — Попыталась я спасти ситуацию.

Артём Русланович попытался всмотреться в моё лицо, чтобы понять, серьезно я говорила или нет. И я подловила, как его взгляд ненароком быстро перескочил на мою грудь и обратно.

Ага! Посмотреть ему там было не на что…

— Мне передали одного вашего пациента, так как вы не успевали его прооперировать из-за командировки. Хотел обсудить, но желание что-то уже пропало, если честно.

— Какого пациента? — Нахмурилась я. Я помнила всех людей, кто был записан у меня на операцию на ближайший месяц.

— Пациентку, если быть точнее. Конюхова фамилия. Я бы не подошел, но заглянул в её карточку, а она размером со все тома «Война и мир».

Я очень старалась не выдать злорадную улыбку. Справедливость всё-таки восторжествовала! Это была моя «любимейшая» пациентка. Один раз я вышла от неё почти в слезах. Серьезно.

Эта женщина могла довести просто любого. И, если бы не клятва, я честно бы отказалась её лечить. Но, работа есть работа.

— Вы знаете, в прошлый раз её анализ крови был не очень показателен, так что рекомендую перед операцией провести ещё дополнительные анализы и обследования. — Почти затаив дыхание, чтобы не спугнуть удачу, сказала я.

Именно это стало нашим камнем преткновения с Конюховой. Я посылала её на дополнительное обследование, а она просто кричала на меня во весь голос. Орала, что я хирург, и должна оперировать её, а не деньги высасывать дополнительной ерундой, как она назвала анализы.

— Хорошо, я это