На воздушной линии - Алексей Петрович Шабрин

Когда бригадир подал сигнал на отдых, Таня вылезла из ямы сердитая и мрачная…　

Как ни трудно было, ребята покончили с ямами в первый же день. И на следующее утро они приготовились к подъему столбов. Тайна бригадира, наконец, стала известной. Геннадий распределил обязанности: он и Таня будут поддерживать ухватами столб при подъеме, а Петя работать на лебедке. Пропустив трос через блок на конце подающей стрелы, они привязали его к верхушке поднимаемого столба. Общими усилиями поставили подающую стрелу и, сделав несколько оборотов ручки лебедки, натянули трос. Наступила торжественная минута. Еще немного времени, и нижний конец столба сползет в яму. Довольный своей выдумкой, Геннадий скомандовал:　

— Танька, за ухват! Петька, накручивай!　

Медленно, с легким треском трос стал выравниваться. Вот он натянулся уже как струна. Петя продолжал вращать рукоятку. Нижний конец столба уперся в доску, поставленную в яму, и потихоньку пополз вниз, а верхний медленно-медленно начал отделяться от земли. Гена и Таня стояли наготове с ухватами около поднимающегося столба.　

— Полметра от земли! Еще пошел! Еще нажми! — кричал Геннадий. — Таня, не зевай! Хватай быка за рога!　

Вершина столба, чуть покачиваясь, висела в воздухе уже на метр от земли. Но Геннадий не учел одного условия: подающая стрела не должна иметь свободного бокового движения. Здесь же она представляла собой ничем не закрепленную стойку. Если поднимаемый груз хоть немного сместится в сторону, то упадет и она. Столб между тем, скрежеща о доску, поднимался все выше и выше. Вот его вершина уже покачивается высоко над головами ребят. Петя неторопливо наматывает трос на барабан лебедки.　

— Пошел, пошел, — повторял Геннадий, изо всей силы нажимая ухватом на столб, и вдруг замолчал в ужасе: подающая стрела повалилась вбок. Просвистел трос, и тяжелый столб начал крениться в ту сторону, где, оцепенев от страха, стояла Таня.　

— Берегись! — пронзительно закричал Геннадий и весь побелел от ужаса.　

Таня отскочила в сторону и, споткнувшись о камень, упала на землю. Столб свалился рядом, в трех шагах от нее.　

Ребята бросились к Тане. Она сидела на мокрой земле и, морщась, потирала ушибленное о камень колено.　

Отстранив рукой бригадира, она с усилием проговорила:　

— Ничего… Напугалась только… сейчас пройдет…　

Геннадий опустился на бревно, закрыв лицо руками. Он дрожал. Так сидел он долго. Только сейчас со всей остротой понял он, что могло быть, если бы Таня не отскочила во-время.　

И только сегодня почувствовал он, что значит быть бригадиром: не только руководить товарищами, но и нести ответственность за их жизнь, здоровье. Вспомнились слова Антонова: «Я на тебя надеюсь, командуй тут без меня». Что скажет он своему учителю, чем оправдает свое самовольство и свою неосторожность?　

Петя, нерешительно потоптавшись возле бригадира, сказал:　

— Ген, а Ген…　

Геннадий, отвернувшись, еще ниже склонил голову.　

— Генка, ты послушай. Я что-то придумал, — заговорил снова Петя и тихонько толкнул бригадира в бок.　

Тот шевельнулся и, не отнимая ладоней от лица, глухо и сердито спросил:　

— Ну, что тебе?　

Петя торопливо начал излагать свой план.　

— Генка, а если мы эту лебедку на берег поставим. Смотри, какой он высокий. Метров двадцать будет, а столбы наши всего-навсего девятиметровые. Никакой твоей стрелы не надо. Только и делов, что удлинить трос. А тросов этих мы на прииске сколько угодно достанем. Ну, как? Пойдет такое дело?　

Ответа не было с минуту. Потом ладони разжались, Геннадий вскочил с бревна и закричал:　

— Петька, как ты до этого додумался?　

Через полчаса лебедка стояла на берегу. Работа продолжалась.　

Но не сразу ребята нашли правильный подход.　

Вначале они зачалили самый дальний столб и попытались его подтянуть. Дело не удалось: угол, образуемый канатом и землей, был слишком мал. Но зато они без труда подняли ближайший к борту столб, засыпали и утрамбовали яму. Укрепив на его вершине блок, они пропустили сквозь него трос и через блок подняли следующий столб.　

Рабочие подошли в тот час, когда ребята уже ставили последний столб. С ними был и Ерошкин.　

— Вот это стахановцы, — удивленно сказал он, разведя руками.　

Антонов явился уже к вечеру, прискакав с рудника на своей Злюке. Наступивший весенний паводок требовал его присутствия на руднике. В эти же самые дни шли последние предпусковые работы на станции. «Что с ребятами?» — тревожило его все время. При въезде в поселок он встретил рабочих, и те сообщили ему, что ребята сами поставили столбы.　

— Как! — не веря ушам, воскликнул Антонов и, расспросив, как было дело, пришпорил лошадь.　

Когда он подъехал, ребята подбирали с земли ненужные изоляторы и сматывали провода. Воздушная линия от правого борта к левому была уже натянута.　

Антонов, нахмурясь, подозвал Геннадия:　

— Ну, бригадир, что скажешь в свое оправдание?　

Геннадий поднял на Антонова свои правдивые глава и тихо произнес:　

— Виноват, Павел Васильевич. Я не думал, что…　

Антонов положил руку на его плечо.　

— Вот что, дружок. Прощаю, но, смотри, этот урок тебе на всю жизнь. Твое лихачество могло очень дорого обойтись. Ты — бригадир, и этим все сказано. Отвечаешь за всех.　

Взглянув на Таню, Антонов спросил ласково:　

— Напугалась крепко?　

Таня, видя, что их суровый учитель больше не сердится, весело сказала:　

— Нисколько не напугалась… Это они больше меня перепугались.　

— Сказала тоже, — проговорил Петя. — А кто ревел?　

— Ладно, ребятки, — сказал Антонов, прекращая неприятный разговор. — Идите теперь отдыхать. Победителей не судят.　

— Павел Васильевич, — сказал Геннадий, весь так и просияв, — воздушная линия натянута. Проверьте качество.　

Все монтажные работы были закончены: Антонов собрал электриков на станции.　

— Ну, молодцы, сейчас я познакомлю вас с пуском турбины, регулировкой подачи воды и напряжения. Пробную эксплуатацию проводить придется вам. А потом дежурных поставим, которых мы подготовили за это время.　

У ребят с тревожным любопытством загорелись глава. Федя отодвинул рукой стоящего перед ним Геннадия:　

— Павел Васильевич! А меня… а я-то что же?　

Мальчик запнулся. Голос его осекся. Антонов потрепал коренастого мальчугана по плечу:　

— О тебе я в первую очередь подумал. Тоже будешь дежурным. Доволен?　

Федя облегченно вздохнул и радостно улыбнулся.　

— А сейчас слушайте внимательно, — предупредил их Антонов и начал объяснять. Кто-то робко постучался. Дверь медленно отворилась, и в машинный зал ввалилась лохматая фигура Ерошкина. Он остановился у порога и молча мял в руках свою шапку. Нерешительно потоптавшись на месте, старый приискатель почтительно поклонился:　

— Здравствуем, пожалуйста. С доброй погодой.　

— А, Иван Иванович. Что скажешь? — спросил Антонов.　

— Я так, Васильич. Из любопытствия. Уж больно ребятенки у тебя