С первым встречным... - DaryaK

мне нужно, я не придумала, но, похоже, девочки из юр-отдела поняли всё по одному моему виду. Они переглянулись, сделали вид, что всё ясно, и сунули мне в руки какие-то договора.

Когда я вернулась в кабинет, Лев Алексеевич сидел за столом, напряжённый, как натянутая струна. Я не успела и шагнуть внутрь, как он поднял голову — и взгляд у него был таким, что я едва не попятилась.

— Где вы ходите? — процедил он. — У вас практика, а не прогулка по этажам.

Я моргнула. Он был не просто раздражён — он был по-настоящему зол.

— Я… ходила в юридический отдел. Мне сказали забрать бумаги…

— Не хочу слышать оправданий, — перебил он, ручка зло постукивала по столу. — Вы здесь гостья, а ведёте себя так, будто я обязан за вами бегать. Так вот — нет. Если вы намерены носиться по офису и болтать всюду чушь, — каждое слово он будто выталкивал из себя, — можете забыть о зачёте.

Кровь отхлынула от лица.

— Но я ничего…

— Хватит. — Он резко встал, руки сунул в карманы, губы сжал в тонкую линию. — Дисциплина — основа работы. Мне не нужны ваши… — он скривился, — студенческие истерики.

Я стояла, не шевелясь. Пальцы так сжали край папки, что побелели костяшки.

— Кстати, — бросил он почти равнодушно, — вас вызывают в приёмную. Быстро.

— Зачем? — я не удержалась.

— Вот и мне интересно — зачем, — буркнул он, уже отворачиваясь.

Это было окончание разговора.

Я молча кивнула и вышла. На пороге задержалась всего на секунду — то ли от неожиданной обиды, то ли от общей усталости этого дня. Но он уже даже не посмотрел в мою сторону.

Закрыв за собой дверь, я почувствовала, как внутри поднимается неприятное послевкусие — от его тона, его угроз, от того, что я вообще ничего не нарушила, а ощущение будто меня поймали на чём-то грязном.

Приёмная. Хорошо. Ничего особенного.

Но шаги сами ускорялись — будто я хотела как можно быстрее выполнить поручение… только бы не находится в одном кабинете с этим мужчиной.

Глава 14

Приёмная встретила меня ярким дневным светом и тёплым запахом дорогого кофе — насыщенным, казалось будто сама атмосфера здесь дышала роскошью. Всё выглядело иначе, чем в нашем отделе: светло, просторно, тихо. Стены — матовые, цвета топлёного молока. Мебель — лаконичная, но дорогая, без единой царапины. На подоконниках — зелёные растения, ухоженные так, как будто за ними присматривают не люди, а персональные ботаники. Даже воздух казался чище — как будто его фильтровали отдельно только для этого этажа.

За столом сидела девушка. Брюнетка с идеально гладкими, будто стеклянными, волосами. Макияж безукоризненный, тон в тон корпоративным цветам. Белая блузка сидела на ней так ровно, что создавалось впечатление, она не человек, а идеальная картинка на экране презентации, где каждый пиксель на своём месте.

Когда я подошла ближе, она подняла взгляд и подарила мне эту самую рекламную улыбку: приветливую, вежливую и полностью лишённую тепла.

— Добрый день. Юлия? — Голос у неё был спокойный, мягкий, будто от природы настроенный на режим "служебная вежливость".

— Да… — я чуть не запнулась. — Меня… отправили. Лев Алексеевич сказал, что меня вызвали зачем-то.

— Ах, — кончик её губ дернулся, превращаясь в слегка ленивую улыбку. — Лев Алексеевич… да-да.

Она плавно поднялась из-за стола — движение было настолько точным, будто многократно отрепетировано. Не спешила, не суетилась, просто делала всё так, как будто каждое её действие под камерой скрытого наблюдения.

Подойдя ко мне, она неожиданно вскинула бровь:

— Кстати… у вас потрясающий цвет глаз. Это линзы?

Я моргнула, застигнутая врасплох внезапным переходом на личное.

— Нет. Настоящие.

— Правда? — она даже немного наклонилась ко мне, будто разглядывала оттенки радужки. — Очень красиво. Редко встречается.

Мне захотелось отвести взгляд, но я только неловко улыбнулась в ответ.

— Так вот… — секретарь выпрямилась и кивнула в сторону массивной двери справа, отделанной тёмным деревом. — Вас хочет видеть генеральный.

Пауза. Не долгая, ровно настолько, чтобы внутри у меня неприятно зашевелилась тревога.

— Проходите. Вас ждут.

— Ждут? — вырвалось у меня прежде, чем я успела прикусить язык. — Но я всего лишь… практикант.

— Да, ждут. — Она снова улыбнулась идеально отрепетированной улыбкой. — Понятия не имею зачем, но шеф сказал — срочно. Возможно, нужно лично передать документы. Такое иногда бывает.

Бывает?

Я знаю, что не бывает.

Обычно документы передают через секретаря, максимум — через руководителя отдела. Генеральный разве вызывает практикантов к себе? Уверенна, он не знает, как большинство сотрудников выглядит.

Но спорить или уточнять не было ни сил, ни смелости. Я кивнула, стараясь сохранить на лице хотя бы видимость спокойствия.

— Хорошо, — выдавила я нервную улыбку.

На этом внимание ко мне закончилось. Девушка вернулась к монитору, пальцы её стучали по клавишам легко, почти беззвучно. Она больше даже не глянула в мою сторону — словно всё происходящее было настолько естественным, что я просто обязана знать, что делать дальше

Я осталась стоять у массивной двери, чувствуя, как ладонь слегка вспотела, пока я держала её на холодной металлической ручке. Этот металл будто высасывал тепло, и от этого внутри стало ещё холоднее.

Я глубоко вдохнула.

Ничего страшного. Я ничего не натворила. Просто документы. Возможно — отчёты.

Но мысли не слушались: сердце забилось резче, в висках застучало.

Я нажала на ручку.

Дверь раскрылась бесшумно, удивительно мягко, как будто её смазывают каждое утро. Я шагнула внутрь — робко, с осторожностью — и в тот же миг за моей спиной дверь закрылась и раздался чёткий металлический щелчок.

Я вздрогнула.

И поняла: ошибалась.

Никаких документов меня тут не ждали.

Ждал — он.

Он сидел за рабочим столом — спина прямая, руки сложены перед собой, взгляд направлен прямо на меня, будто он ждал каждую секунду моего появления. Кабинет был тихим, слишком тихим, и этот туманный полумрак от плотных штор только усиливал ощущение ловушки. Сердце сорвалось куда-то вниз, будто мне на грудь поставили тяжёлый камень.

Я машинально шагнула назад. Дернула за ручку, но та не поддалась. Секретарь не могла закрыть дверь. Это сделал кто-то другой. Или… сам механизм был запрограммирован. Но объяснять себе что-то логичное я уже не могла.

Таир не встал. Не произнёс ни слова. Только смотрел — спокойно, с улыбкой на губах. Такой же, как в то утро.

От его молчания по коже пополз липкий холод, обволакивая плечи, спину, горло. Стыд накрыл так внезапно и густо, что я едва удержалась, чтобы не отвести взгляд. Кажется, настолько неловко я ещё никогда себя