Мастер для Маргариты - Виктория Райн

— Всё хорошо, но тачка, — покосилась Марго в сторону машины.

— Не переживай, я решу этот вопрос. На первый взгляд сломался домкрат, но мы все перепроверим. Я уже дал задание парням.

Близость Клима нервировала всё больше, и я, не выдержав, подошёл и обнял Риту за талию. Она тут же обернулась ко мне, но руку не убрала. Максимов заметил мой манёвр и вопросительно вскинул бровь, но промолчал. Не дурак, всё понял сам.

— Сегодня отдыхай. Если нужно, езжай в больницу.

— Нет. Всё хорошо, правда.

— Коль, ты уж позаботься о девушке, — уголки его губ дрогнули в улыбке, а после он похлопал меня по плечу, словно давал своё родительское позволение на наши отношения.

Глава 11

Маргарита

— Раз у тебя выходной, предлагаю вернуться в ангар. Позволишь рассмотреть ваше изобретение поближе, — бодро предложил Коля, а я была только рада, что теперь у меня есть компания и такой же увлечённый этим делом человек.

Сама столько дней проведя вдали и, работая на Максимова, соскучилась по «Буратино». Пока ехали заказали пиццу с доставкой и тут же съели её, сидя на старом диване, обсуждая предстоящий объём работы.

Когда, наконец, приступили к делу, ангар стал погружаться во тьму, но Коля нашёл решение. Подогнал машину поближе и включил фары. Так работать можно хоть всю ночь, что мы собственно, и попыталась сделать.

Бегло просмотрев идею и наброски, что были у меня на «Буратино», Коля нахмурился. Несколько минут раздумывал над вариантами сборки и предложил совершенно другой, но я знала, что так сделаем только хуже. Привела доводы, указала на слабые места, но он не слушал.

Мы спорили над этой схемой, которую когда-то разработал отец настолько горячо и яростно, что чертили некоторые моменты прямо на пыльном полу. И вдруг наши взгляды встретились поверх разбросанных бумаг, и мы одновременно замолчали.

— Компромисс, — сказали спустя пару мгновений почти хором, и на наших губах появилась улыбка.

Мы закончили монтаж глубоко за полночь. Усталость накрыла нас волной, но она была приятной. Я потянулась, чувствуя, как ноют мышцы. Коля стоял рядом, смотрел на наше детище, и в его глазах горело настоящее, неподдельное восхищение.

— Получилось, — прошептал он. — Чёрт возьми, Рита, у нас получилось.

Авраменко обернулся ко мне, и его взгляд изменился. В нём уже не было профессионального азарта, что горел ещё несколько секунд назад. Там разрастался пожар, что тлел угольками всё это время, и теперь вспыхнул с новой силой.

Воздух в ангаре внезапно загустел, дыхание тут же стало поверхностным и частым. Я не отводила глаз, а по телу вдруг начало разливаться тепло. Он сделал шаг ко мне. Потом ещё один. Мы стояли так близко, что я чувствовала исходящее от него тепло, запах его кожи, металла и чего-то неуловимого, принадлежащего только ему.

— Марго, — произнёс моё имя тихо, почти благоговейно, и от этого звука по спине пробежал табун мурашек.

Коля медленно, будто боясь спугнуть, протянул руку и дотронулся до моей щеки. Его пальцы, грубые и шершавые от работы, которые совсем недавно были в масле, коснулись бережно и нежно. Он провёл ими по линии скулы и смахнул выбившуюся прядь волос.

Я не отпрянула, позволила себе чувствовать, наконец-то доверилась. Закрыла глаза и прижалась щекой к его ладони. Это было так просто и до безумия правильно.

Его губы коснулись моих. На этот раз осторожно, не атакуя, а пробуя на вкус. Словно незаданный вопрос. Тихий, трепетный и полный ожидания. Мой ответ был таким же. Мягким, позволяющем ему прочувствовать каждую эмоцию и безмолвное согласие.

Всё напряжение дня, недели борьбы и отрицания превратились в бережную нежность. Его руки скользнули по моей спине, теснее прижимая меня к пышущему жаром телу.

Мы целовались так, словно открывали друг друга заново. Без спешки, без злости, с бесконечным любопытством и благодарностью. Его пальцы распустили мои собранные ранее в пучок волосы, вплелись в них, слегка оттягивая назад. Я скользнула руками под его футболку, ощущая горячую кожу и тугие мышцы.

— Хочу тебя, — прошептал Коля, прерывая поцелуй. Его голос был низким, хриплым от желания.

— И я, — выдохнула, не давая ему договорить.

Не мешкая и секунды, он поднял меня словно пушинку, а я обвила его талию ногами, впиваясь губами в шею, чувствуя на языке вкус его кожи, солёный и почему-то до безумия родной. Он нёс меня через ангар к старому дивану.

Осторожно опустил на проваливающуюся поверхность, не прекращая целовать. Его руки дрожали, когда он начал расстёгивать мою спецовку и тянуть вверх футболку. Каждый новый участок обнажённой кожи Коля осыпал поцелуями, словно совершал какое-то открытие. Родинка под ключицей, небольшой шрам от падения с велосипеда. Всё это он находил и отмечал губами, шепча что-то несвязное, но очень приятное.

Дёргано и рвано помогала снимать с него одежду, желая ощутить его кожу без преград. Он был прекрасен. Сильный, мускулистый, настоящий. Временами дерзкий и вредный, но мой. Когда мы, наконец, остались обнажёнными, он замер надо мной, опираясь на руки, и его горячий взгляд блуждал по моему телу. Коля смотрел так, словно видел меня впервые.

— Рит, у меня от тебя крыша едет, — прошептал он, и это прозвучало так искренне, что у меня сжалось сердце. — Не могу думать ни о чём, кроме тебя.

Коля снова опустился к губам, а его руки принялись исследовать моё тело. Он не торопился, словно хотел запомнить даже мельчайшую реакцию на прикосновения. Его пальцы скользили по рёбрам, касались груди, заставляя её наливаться томлением и тянуться к нему, спускались ниже, к самому чувствительному местечку, играя с ним и высекая искры возбуждения.

Я стонала, извиваясь на старом диване, впиваясь пальцами в его плечи. Это было не то грубое, животное соединение, что накрыло нас в первый раз. Это было настоящее таинство. Я полностью и бесповоротно доверилась ему. Отдавала не только своё тело, но и израненную душу.

Он вошёл в меня медленно, позволяя привыкнуть, заполняя собой не только плоть, но и всё моё существо. Я обвила его ногами, притягивая глубже, и мы замерли на секунду, глядя друг другу в глаза. На дне его зрачков я читала то же, что чувствовала сама, нежность и безграничное доверие.

Наши первые движения были плавными, мы будто раскачивались на морских волнах. Каждый толчок, каждое касание словно откровение, признание в