О грибах, рыбалке, охоте и братьях наших меньших - Игорь Чупров

ним и выстрелил, но утки на его выстрел никак не отреагировали. Зато с противоположного берега озера раздался рёв и мат. Оказалось, что юный охотник принял за уток деревянные манихи и поразил дробью из своего ружья не только их, но и их хозяина, лежавшего в ожидании подлёта птицы на противоположном берегу.

Игорь Чупров на охоте

Работавшие на сенокосах сельхозтехникума студенты-якуты предпочитали охотиться способом, который они называли «с подъезда». Тем более что у них была резиновая лодка.

Якут по фамилии, кажется, Татаринов пригласил меня на охоту, предложив роль подгребного, то есть усадил меня на вёсла, а сам с ружьём расположился на корме. Мы поплыли вдоль травяного берега озера. Вскоре прямо перед нами из травы взлетели утки, он прицелился, но выстрела не последовало, ружьё дало осечку. Он решил заменить патрон, но согнуть пополам ружьё, чтобы достать патрон, ему никак не удавалось. Кончилось тем, что он, как тогда говорили, взбеленился, глаза его налились кровью, и он велел мне срочно пристать к берегу.

Подъехав к берегу, он выскочил из лодки, подбежал к ближайшему дереву и со всей силой ударил по нему ружьём. Вместо того чтобы согнуться, оно рассыпалось на несколько частей. После этого он остыл и долго удивлялся, почему же ружьё даже после удара не выстрелило. А я удивлялся, почему он совсем не переживает из-за разбитого ружья.

После семнадцати лет

Если сегодня для управления моторизованным средством передвижения по воде требуются права на его вождение, а средство должно быть зарегистрировано и пройти техосмотр, то в благословленные пятидесятые года прошлого столетия достаточно было приобрести или позаимствовать у кого-нибудь такое средство и уметь его завести.

До тех пор, пока на Печоре такими средствами были килевые лодки, оснащенные трехсильными (мощностью в три лошадиных силы) подвесными моторами и шестисильными стационарными движками «Топчи нога» – так их прозвали в народе за то, что заводить их надо было, долго нажимая ногой на рычаг, единственное приключение, которое случалось с их владельцами – это возврат домой на веслах из-за неумения оживить мотор.

Во второй половине пятидесятых годов на Печоре появились более совершенные пятисильные подвесные моторы «Стрела» и «ЗиФ-5». Счастливым обладателем «Стрелы» стал мой родной дядя со стороны матери Иван Яковлевич.

C наступлением сенокосной поры он установил мотор на свою лодку, взял на буксир нашу лодку и таким макаром доставил себя и нас до сенокосных участков, проплыв сначала около двадцати километров вниз по Печоре, а затем еще более того вверх по реке Куя. Закончив заготовку сена, мы собрались в обратный путь. Но сколько дядя Ваня шнур своего мотора не дергал, мотор не заводился. Он, по моему совету, вывернул свечу и проверил наличие искры. Искра была. Тогда решил открутить от краника подачи топлива стакан, служивший фильтром и отстойником бензина. Это кончилось тем, что стакан он уронил в быстрое течение реки. Обнаружить его на дне реки мне не удалось. Поохав и поахав: «Вот беда, вот беда», дядюшка решил, что втроем две груженые лодки против течения Печоры доставить в город нам будет не под силу. Значит, кому-то надо топать в город за подмогой. А топать надо было по тундре около тридцати верст и на пути к городу преодолеть водную преграду – виску, вытекающую из озера, неширокую, но глубиной под два метра.

Тем временем я перерыл все, что было в лодках, и обнаружил стеклянную баночку из под мази от комаров и обрывок шпагата. Примерил баночку на место стакана, она оказалась подходящего диаметра. Тогда, чтобы мать не бранилась, что порчу сапоги, ушел на берег за куст ивы и ножом отрезал верхнюю часть голенища своего сапога. Затем попросил дядю дать мне час времени.

За этот час мне удалось с помощью обрезка голенища и шпагата приспособить баночку вместо утопленного стакана. После чего выкрутил свечу из мотора, прокалил на огне, вернул её на место и где-то с третьего-четвертого раза завел мотор. Дядя почесал свой затылок и произнес: «Да! Голь на выдумки хитра».

Когда я заканчивал школу, в продаже появились десятисильные моторы «Москва» и первые «Казанки» – лодки с плоским днищем, способные под действием достаточно мощного мотора выходить на режим глиссирования, то есть уже не плыть по реке, а почти лететь над её поверхностью.

Как и все более или менее ходовое во времена СССР, «Казанки» были большим дефицитом. Поэтому умельцы стали строить из подручных материалов их подобия. Прибыв на летние каникулы после первого курса учебы в университете, я нашел у брата такое подобие и мотор «Москва». В первый же погожий солнечный день решил испытать их. Лодка была меньше и легче серийной «Казанки», поэтому буквально взлетала над водой даже не при полном газе мотора. День был не только солнечный, но и без ветра. Поверхность воды перед носом лодки была как зеркало, отражающее солнечные лучи. Выехав из Кармановской курьи на ширь Городецкого шара в направлении деревни Тельвиски, поворотом ручки управления газом (оборотами мотора) подобрал режим движения лодки, отпустил ручку и стал корректировать курс лодки легкими наклонами тела влево и вправо. Лодка стремительно летела вперед, а я, наслаждаясь ощущением полета, задумался о чем-то и перестал контролировать курс лодки. Кончилось это тем, что лодка со всего хода вылетела на берег, при этом водитель её из кормы лодки перелетел в нос. А мотор, потеряв на берегу сопротивление воды, стал оглашать всю округу диким ревом. В голове, левой руке и ноге я почувствовал сильную боль от удара об лодку. Но мне было не до боли. Надо было срочно заглушить мотор, пока он не рассыпался на части. Заглушив мотор, я обнаружил, что верхняя доска кормы, к которой он крепился, раскололась. Поэтому домой мне пришлось, несмотря на полученные ушибы, добираться на веслах.

Через пару лет у брата Ивана появилась «Казанка», на которой я отравился в низовья Печоры на озеро Кодол, где сегодня, если верить рассказам бывалых, стоят нефтегазовые вышки. Заполнив тару морошкой, я собрался в обратный путь, чему препятствовал штормовой западный ветер. Чтобы мать дома не начала бить тревогу, решил шарами под прикрытием берега добраться хотя бы до Угольной.

«Казанка» брата была из первых выпусков, которые не имели приклёпанных к бортам в кормовой части дополнительных герметичных булей. Були расширяли плоскую кормовую часть днища лодки, повышали её остойчивость. На лодках без булей было очень опасно выходить на режим глиссирования в ветреную погоду, особенно в