Корейские мифы. Исследование сказаний о токкэби, кумихо, богах и духах - Ю. Хи Джин

периода Троецарствия дракон – тотем многих племен. Значительному количеству мифических правителей приписывалось родство со сверхъестественными духами вод. В «Самгук юса» приводится история «Юноша Чхоён и монастырь Манхэ-са» – о том, как дракон Восточного моря отдал в благодарность за храм государю Силла одного из семерых сыновей – Чхоёна.

Однажды великий государь Хонган-тэван (875–886) отправился на прогулку к заливу Кэунпхо, но, когда он собрался обратно в столицу, дорогу вдруг заволок густой туман. Небо потемнело, и процессия императора сбилась с пути. Хонган-тэван расспросил у советников о причинах такой неудачи. Чиновники посоветовались и пришли к заключению: то проделки дракона – хранителя Восточного моря (Японского моря). Чтобы заслужить его милость, следовало совершить доброе дело.

Тогда государь решил возвести в честь дракона буддийский храм. Стоило отдать приказ, как туман рассеялся, а облака растаяли, очистив небо. Дракон Восточного моря так обрадовался, что предстал перед ваном во главе процессии из семерых сыновей. Станцевав и исполнив мелодию, дракон повелел одному из сыновей отправиться за экипажем императора и помочь ему в делах правления. Чтобы привязать драконьего потомка к земным делам, император даровал ему звание чиновника девятого ранга – кыпкана и женил на прекрасной девушке.

Однажды дух поветрия (лихорадки) увидел супругу Чхоёна и возжелал ее. Превратившись в человека, он тайно разделил с ней ложе. Возвращаясь домой, Чхоён увидел двух людей в спальне. Отринув злые помыслы, он пропел магическую песню и удалился как можно дальше от дома, чтобы не поддаваться ярости.

«Вернувшись, взглянул на постель – на ней

Четыре ноги оказалось.

Из них две мои – ну а чьи еще две?

Хоть были две раньше моими —

Похитили их. Как же быть дальше мне?»

Когда дух лихорадки предстал перед Чхоёном, то коленопреклоненно выразил почтение. Духа восхитила и растрогала реакция потомка дракона, за что он поклялся «ныне и впредь», увидев изображение Чхоёна, не входить в помещение под его защитой и не трогать молящихся ему людей. С тех пор изображение Чхоёна используют в качестве оберега, способного отвадить беду и привлечь удачу. [2]

Помимо легенды о Чхоёне, в корейской мифологии описана история женщины, проживавшей на берегу пруда на юге от столицы Пэкче, – матери тридцатого правителя государства Му-вана (600–641). По легенде, женщина зачала от духа-дракона, жившего в пруду. Вскоре от их связи на свет появился мальчик – его детским именем было Содон («Ямсовый отрок»), так как с детства он копал дикий ямс и продавал его, тем самым обеспечив безбедную жизнь себе и матери.[37]

Однажды Содон услышал о царевне Сонхва – дочери силлаского правителя Чинпхён-вана. О ее красоте и очаровании ходило столько слухов, что Содон решил отправиться в Силла и увидеть ее воочию. Каждому отроку на пути Содон давал ямс, чем заслужил всеобщую любовь. Вскоре по всему государству Силла отроки распевали песню о тайном замужестве Сонхва и Содона. Когда весть дошла до дворца, император решил сослать дочь в далекие края. Перед отбытием царица одарила дочь золотом, и та отправилась в путь.

Когда Сонхва была в пути к месту изгнания, на пути ее возник странник – то был Содон. Предложив ей помощь и компанию, Содон стал ее спутником в путешествии и вскоре вступил с ней в связь. Узнав его имя, царевна удивленно воскликнула, ведь вспомнила слова песни отроков. Став супругами, Содон и Сонхва прибыли в Пэкче, где вскоре ступили на престол и стали править государством. Уважение и любовь правителя Силла Содон завоевал посредством золота: оказалось, драгоценный металл «лежит кучами, словно глина или грязь» на территории Пэкче. Тогда Сонхва попросила мужа отправить золото ее отцу, что Содон и сделал. Когда посреди дворца Силла оказалась гора золота, Чинпхён-ван стал почитать своего зятя. [2]

Драконы часто являлись путникам, монахам или правителям, чтобы передать послание богов, помочь наставлением или пророчеством в решении проблемы. Ни в одной другой стране Восточной Азии образ дракона так часто не фигурирует в фольклоре и исторических первоисточниках, как на Корейском полуострове. В сюжете о путешествии Чачжан-попса в западные земли мы узнаем, что монах повстречал бодхисаттву Манджушри и получил от него наставление для своей страны. В то время в Силла правила государыня Сондок-ван (632–647) – мудрая и добродетельная, она не была могущественной, из-за чего страна подвергалась постоянным набегам.

Сондок, или Великая королева Сондок, – первая в истории Кореи царствующая женщина. Полулегендарная правительница древнего государства Силла и старшая сестра принцессы Сонхва – той самой красавицы, которая стала женой полулегендарного правителя Пэкче – Му-вана. Сондок-ван стала популярным образом корейского фольклора благодаря добродетели, заботе о бедняках и покровительству буддизму.

Когда Чачжан возвращался из Китая в Силла, ему встретился дух в облике человека, который оказался отцом дракона – защитника монастыря Хваннён-са. Дух поведал монаху о том, что если в монастыре возведут девятиярусную пагоду, то его сын укрепит власть государыни Сондок-ван, а воинственные соседи прекратят терзать ее народ. Если же в придачу в Силла возведут на берегу столицы монастырь в его честь, дракон воздаст всей стране добром.

Стоило Чачжан передать государыне весть от духов, Сондок-ван послала за лучшим зодчим, и началось строительство пагоды. В «Самгук юса» сказано: «Как только воздвигли пагоду, небо и земля преисполнились благополучия, а три государства Хан стали одним целым». Первый ярус пагоды спасал от нападения со стороны Японии, второй – от нападения Китая, третий – от У-Юэ, четвертый – от Тханна (остров Чечжудо), пятый – от Инъю, шестой – от мохэ, седьмой – от киданей, восьмой – от чжур и ди, а девятый – от нападения йе и мэк (северные племена). В будущем пагода не раз подвергалась разрушениям: судя по записям «Самгук юса», в пагоду пять раз попадала молния, но каждый раз ее отстраивали вновь. Пагода и статуя Будды окончательно были утеряны в XIII веке во время пожара, организованного, судя по всему, со стороны царства Сишань.[38][39]

Можно заключить, что образ дракона – символ защиты и благополучия для корейского народа. Этот мифологический образ подчеркивает важность гармонии между человеком и миром, а также уважения к высшим силам. В мире корейской мифологии драконы были и остаются могущественными образами, воплощающими стихийность и божественную волю на земле. По этой причине драконы часто встречаются в сюжетах о правителях, монахах и легендарных героях. Так в сюжетах подчеркивалась идея силы духовной мудрости: истинное благополучие и счастье достигаются путем баланса между физическим и духовным.

Помимо легенд о племенах женщин и острове, где проживают бессмертные