Директор подземелья. Ловушки, долги и драконы - Яр Воронцов

отсвечивала медью, крылья выглядели короткими и недоразвитыми, а хвост нервно бил по каменному полу. Перед ним стояла миска с кашей.

Дракон смотрел на кашу с таким выражением, будто ему предложили съесть налоговую декларацию.

— Это Кранк, — сказал Рудек.

Дракон поднял голову.

— Не называй меня так перед новым владельцем!

— А как тебя называть?

Дракон гордо задрал подбородок:

— Полным титулом.

— Я не буду перечислять семьдесят три слова.

— Тогда говори «господин»! - потребовал дракон и фыркнул дымом.

— Господин Кранк.

Дракон соизволил кивнуть.

— Так лучше.

Он снова посмотрел на кашу.

— Кто это приготовил?

— Я, — сказал один из гоблинов.

— У неё нет вкуса!

— Это каша.

— Это оскорбление для риса!

— Здесь овёс.

— Почему мне принесли овёс!? Я требовал рис на молоке!

Гоблин пожал плечами и продолжил есть.

Я оглядел столовую. На стене висел список дежурств. Почти все имена были перечёркнуты. Внизу крупными буквами было написано:

«КТО ДЕЖУРИТ, ТОТ И УБИРАЕТ»

Под этим другой рукой добавили:

«КТО УБИРАЕТ, ТОТ ДЕЖУРИТ»

Ещё ниже стояла подпись:

«Старший по кухне».

— Почему здесь такой порядок? — спросил я.

— Его не меняли с прошлого века, — ответил Фиска.

— А кто отвечает за кухню?

— Человек по имени Торм.

— Где он?

— Уволен.

— Почему его имя всё ещё в списке?

— Он единственный умел готовить.

Кранк вдруг зарычал.

— В каше нет мяса!

— Каша не обязана содержать мясо, — заметил я.

Дракон повернул голову ко мне.

— А зарплата не обязана содержать золото?

— Зарплата обычно состоит из золота.

— Тогда мы понимаем друг друга!

Гоблины за столом зашептались.

Фиска закрыл книгу.

— О финансовых вопросах поговорим в кабинете.

— У вас есть кабинет? — спросил я.

— Теперь у вас.

Кабинет находился рядом со столовой. Он был маленьким, тёмным и настолько заставленным бумагами, что стул приходилось отодвигать ногой. На стене висела карта подземелья, но значительная часть карты была закрыта чьим-то плащом.

Фиска убрал плащ.

Под ним виднелись схемы туннелей, отметки, стрелки и множество примечаний.

— Это кто писал? — спросил я.

— Архивариус.

— Где он?

— В списке умерших.

— Понятно.

Я сел за стол. Стол наклонился вправо. Фиска подложил под ножку кусок деревянной дощечки.

— Так лучше?

— Да.

— Тогда начнём с налогов.

Он достал пачку документов.

Первые листы относились к текущему году. Затем пошли прошлогодние, потом более старые. Бумаги меняли цвет, печати становились бледнее, почерк — всё менее разборчивым. В некоторых местах чернила выцвели настолько, что цифры приходилось угадывать.

— Налог на землю, — сказал Фиска. — Налог на добычу руды. Налог на посещение. Налог на содержание монстров. Налог на использование магических ловушек. Налог на прибыль, которой не было.

— Если прибыли не было, почему есть налог?

— Потому что отсутствие прибыли не освобождает от налога на предполагаемую прибыль.

— Кто её предполагает?

— Налоговая палата.

— На основании чего?

— На основании того, что подземелье могло бы приносить прибыль при разумном управлении.

— А кто определяет разумность управления?

— Налоговая палата.

Я взял один документ.

— Девять лет.

— Да.

— Налог не платили девять лет?

— Восемь лет, десять месяцев и двенадцать дней.

— Почему уточняешь?

— Пеня начисляется посуточно.

— Сколько пени?

Фиска назвал сумму. На этот раз я не стал просить повторить. Просто положил документ обратно.

Фиска принялся раскладывать бумаги по стопкам.

— Есть ещё задолженность перед Гильдией героев.

— За что?

— За непредоставление безопасного маршрута, отсутствие страховой выплаты, несвоевременное уведомление о закрытии уровня и незаконное удержание трофея.

— Что за трофей?

— Золотая корона.

— Она есть?

— Нет.

— Тогда почему за неё требуют выплату?

— Потому что герой утверждает, что нашёл её.

— А подземелье утверждает обратное?

— Подземелье ничего не утверждает.

Я вздохнул и провёл ладонью по лицу.

Склады в армии были грязными, тесными и неудобными. Но у них имелись стены, журналы и люди, которые хотя бы знали, сколько мешков муки они украли.

В этом месте не существовало ни одного понятного числа.

Фиска перелистывал документы с терпением человека, который давно привык жить среди плохих новостей.

— Господин Вольф, есть ещё один вопрос.

— Какой?

— В соответствии с договором, вы обязаны выплатить персоналу часть задолженности в течение трёх дней после вступления в права.

— Какую часть?

— Определённую соглашением.

— Где соглашение?

— В приложениях.

— Которых у нас нет.

— Но обязательство есть.

— Сколько денег сейчас в кассе?

Фиска достал маленький деревянный ящик.

Открыл его.

Внутри лежали три медные монеты, пуговица, сухой жук и кусок синего стекла.

— Это всё?

— В кассе — да.

— А в подземелье?

— Нужно провести обыск.

— Кто-нибудь ещё знает?

— Крысы.

— Они не поделятся.

— У них тоже есть расходы.

Я поднялся из-за стола.

— Где остальные документы?

— В архиве.

— Где архив?

Фиска показал на карту.

Его палец остановился в нижней части схемы, за пределами отмеченных жилых помещений.

— Подземелье имеет три официальных уровня, — сказал он. — Рабочий, жилой и нижний.

— Что находится на нижнем?

— Архив, старые склады, запечатанные помещения и источник части задолженностей.

— Что значит «источник задолженностей»?

— Я не знаю. Предыдущий бухгалтер спустился туда и вернулся без памяти.

— Он жив?

— Формально.

В этот момент в коридоре раздался грохот.

Сначала послышался треск дерева, затем звон металла, потом короткий вскрик.

Фиска закрыл книгу.

— Это, вероятно, один из охранников.

— Что с ним?

— Если повезёт, он упал.

— А если нет?

— Тогда упало что-то другое.

Мы выбежали в коридор.

У стены лежал гоблин в защитном шлеме. Рядом валялся тяжёлый железный маятник, сорвавшийся с крепления. Маятник пробил пол и застрял в камне.

Гоблин поднял голову.

— Я жив?

— Пока, — ответил Фиска.

Ловушка была встроена в стену и срабатывала от нажимной плиты. Плита выступала из пола почти на ладонь, а рядом стояла табличка:

«ОСТОРОЖНО. ЛОВУШКА».

— Её кто-нибудь обслуживал? — спросил я.

Фиска сверился с бумагами.

— Есть отметка о плановом ремонте.

— Когда?

— Пять лет назад.

Я посмотрел на маятник.

— А теперь?

— Теперь она изменила мнение.

Гоблин поднялся, держась за стену.

—