Я вернулся за тобой - Полина Довлатова

Проталкиваю руки между нашими телами и прикрываюсь. Чувствую, как его ровное дыхание и сердцебиение бьют в тыльную сторону ладони. Параллельно с моим бешено скачущим сердцем, барабанящим во внутреннюю.

Холод, исходящий от пола, пробирается под рёбра и поселяется внутри меня, заставляя дрожать.

— Встать сможешь?

— Да... думаю, да, — киваю.

Мужчина поднимается и подаёт мне руку.

Мешкаю на мгновение. Чтобы принять его помощь, мне нужно снова оголиться. Но я не успеваю обдумать эту мысль, потому что он сам сжимает моё запястье, отрывает ладонь от груди и подтягивает меня вверх.

От резкой смены положения меня шатает. Но мужчина всё ещё продолжает держать меня за руку, помогая сохранить равновесие.

— Часто с тобой такое бывает?

Не выпуская моё запястье, поворачивается и берётся за спинку стула, подтаскивая его ближе.

Тяжелые руки ложатся на плечи и давят. Ослабшие мышцы моментально поддаются — ноги сгибаются в коленях, и я сажусь.

— Не часто, — опускаю голову, и обхватываю себя руками. Подтягиваю ноги вверх и сгибаю их в коленях прижимая к груди.

Вдруг резко становится очень холодно. Или нервно. Эти состояния чем-то похожи. Их легко можно спутать. Мышцы сжимаются в напряжении, кожа леденеет, меня трясёт так, что стучат зубы.

— Как... как умер мой брат? — вырываю вопрос из пересохшего горла.

Никогда не думала, что мне придётся пережить это вновь. Снова “похоронить” Мишу.

Столько лет ушло на то, чтобы смириться с тем, что его уже нет. И теперь, меня словно отбросило на десять лет назад. В то время, когда боль была ещё свежей и особенно остро ощущалась.

Это как расковырять тупым ножом только что затянувшуюся рану. И вот она уже снова кровоточит.

Вместо ответа, мужчина, которого я ещё недавно принимала за Мишу, подходит к тому месту, где мы с ним недавно вместе лежали на полу. Подхватывает скомканную толстовку и накидывает её на мои плечи.

— Думаю, ты сейчас не в том состоянии, чтобы разговаривать на эту тему.

Он стоит прямо за моей спиной. Я чувствую, как его взгляд проходится по моему телу даже не смотря на то, что не вижу этого.

— Со мной всё в порядке, — огрызаюсь, нервно передёргивая плечами. — Я, чёрт возьми, хочу знать правду! Как умер Миша!

Сейчас меня даже не так сильно волнует, что кроме нижнего белья на мне ничего нет, и я сижу практически голая перед абсолютно посторонним человеком.

Стеснение отходит на второй план, подавляемое болью и злостью.

Жесткая ткань армейский штанов задевает кожу на плече, когда мужчина обходит меня со спины. Пододвигает ближе свободный стул и сев, упирается локтями в колени, впечатывая в меня хмурый взгляд.

— Твой брат занимался нелегальным бизнесом. Каким, думаю, не столь важно, и тем более тебе об этом знать не обязательно. Для твоего же блага, — добавляет, видимо, заметив сопротивление на моём лице. — Он задолжал крупную сумму серьёзным людям, вернуть которую не смог. В начале его поставили на счётчик. Потом стали давить. Его машина взорвалась, когда он пытался выехать за пределы города.

— Значит... от тела ничего не осталось... — шепчу, опуская взгляд на свои руки, кольцом сжимающие голые колени. — Я даже похоронить его не смогу...

В том городке, где прошло моё детство осталась Мишина могила. Это просто мемориал. Мы с бабушкой установили памятник, когда полицейские сказали нам, что, скорее всего брата уже нет в живых и закрыли следствие по делу.

Мама Насти, моей подруги, помогла нам деньгами. Потому что у нас не было средств даже на крест, не то, что на место на кладбище.

И теперь я снова лишаюсь возможности хотя бы проститься с Мишей по-человечески...

— Одень толстовку, — слышу низкий голос мужчины. — Тебя трясёт. Замёрзла.

Молча стаскиваю с плеч его толстовку и через голову натягиваю на себя, прикрывая грудь и живот.

В ноздри снова ударяет мускусный запах. Я полюбила его. Этот запах. Потому что всё это время считала, что он принадлежит моему брату.

— Я всё равно не понимаю, что этим людям нужно от меня. Хотят, чтобы я вернула за него долг? Это глупо. У меня ничего нет.

— Скорее всего так и есть. Год назад Одинцов открыл счёт на твоё имя и ежемесячно перечислял туда средства. Хотел обеспечить тебе безбедную жизнь. Вероятно, за этими деньгами они и охотятся.

К горлу подкатывает приступ тошноты и приходится сжать губы, чтобы меня не вывернуло.

Мне не нужны эти деньги. Неужели Миша думал, что я их приму от него? Они грязные. Они отняли у меня брата. Я предпочла бы жить в бедности, но чтобы Миша был рядом со мной!

— Почему тогда Миша не вернул долг с тех средств на моём счёте? — спрашиваю, едва размыкая губы.

— Счёт был накопительный. На три года. Он мог его только пополнять. И, в любом случае, это были твои деньги.

— Мне они не нужны! — выкрикиваю, подскочив. — Мне нужен мой брат! Здесь! Сейчас! Живой!

Снова опускаюсь на стул и, схватившись руками за голову, начинаю медленно раскачиваться.

— Откуда ты его знал? — в который раз задаю вопрос, на который так и не получила ответа.

— Мы вместе работали, — отвечает коротко, после чего поднимается на ноги. — Думаю, на этом можно закрыть эту тему. Всё, что тебе нужно знать ты услышала.

Подходит к стоящему возле стены креслу, подбирает висящую на ручке футболку и натягивает на себя.

— Мне нужно съездить в магазин, — говорит, встав на пороге. — В доме еды нет. Нужно закупиться продуктами. Желательно, на несколько недель, чтобы лишний раз не высовываться. Сиди тихо. На улицу без меня не выходи.

— Ты серьёзно думаешь, что я останусь здесь с тобой? — разворачиваюсь в его сторону и бросаю на мужчину испепеляющий взгляд.

— Кажется, мы этот вопрос уже обсудили, — выгибает бровь.

Снимает с крючка кожаную куртку и накидывает на себя. Тянется к карману и, вытащив из него пачку парламента, вставляет сигарету в рот.

* * *

— Не с тобой, — выдавливаю, фокусируя взгляд на сигарете, которую мужчина медленно перекатывает из одного уголка губ в другой. Тут же привкус табака у меня во рту, оставшийся после искусственного дыхания, становится ещё ярче. — Я обсуждала это с Мишей. Я думала, что ты мой брат.

—