Компаньон - Garret Hawke Amell

это совершенно меняет дело. — ядовито ответил Левин и поджал губы. Нарцисса Малфой усмехнулась уголком губ. На протяжении оставшегося пути обитатели лодки молчали. Ближе к острову становилось всё холоднее. Озноб целым стадом мурашек пробежал вдоль позвоночника, в голове у Левина на минуту-другую стало пусто. Ощущение накатывающего отчаяния и полного бессилия он поборол с трудом, тряхнув головой и нервно прикусив губу. Как сквозь толщу воды, наконец, послышался глухой стук. Прибыли.

Маленький, грязный причал был почти незаметен в тени огромной башни. Как только инспекция ступила на мокрые, скрипучие доски, из неприметного квадратного барака вышел бледный аврор. Он был абсолютно лыс и стар, блеклые голубые глаза сначала равнодушно посмотрели на визитеров. Прошло несколько минут, прежде чем он узнал министра. Тут же его узкие глаза расширились, и он буквально бросился вперёд, гремя связкой ключей. Но не рассчитал и поскользнулся, рухнув буквально в ноги Фаджу.

— Господин министр! Я, честное слово, не признал сразу… Прошу прощения… — затараторил аврор, безуспешно пытаясь подняться. Но то ли из-за спешки, то ли из-за усилившегося ветра добился только того, что едва не впечатался носом в причал.

— Что вы, в самом деле… — ответил Фадж, подавая руку. Даже сейчас было отчетливо видно, что щеки министра густо покраснели. — Как вы понимаете, мы хотели бы осмотреться и убедиться, что всё в порядке. — прочистил горло Фадж, когда аврор, наконец, твердо встал на ноги. Но стоял он при том как бы глядя на министра снизу-вверх. — Проводите нас, будьте любезны.

— Конечно, конечно. — закивал аврор и засеменил вперёд. В башню вела огромная, полукруглая дверь. Дементоров нигде не было видно, но их присутствие ощущалось очень отчетливо. Следом за своим сопровождающим они поднялись по широким, темным ступенькам, таким же мокрым, как всё остальное. Пришлось удивительно долго ждать, пока взволнованный аврор подберёт нужный ключ. Взгляд Левина снова остановился на Нарциссе Малфой. Та была бледней обычного, и стояла идеально прямо, будто бы готовясь вот-вот вступить в бой не на жизнь, а насмерть. Пока аврор сбивчиво извинялся перед министром, и заверял, что в тюрьме непременно всё в порядке, Левин шагнул влево и, наклонившись, прошептал:

— Вы уверены, что это действительно стоит того?

— Я убеждена, что, как минимум, должна была дожить до этого момента. — таким же страшным шёпотом отозвалась Нарцисса, а затем прерывисто, решительно вздохнула. — И обязана пережить достойно всё, что последует за ним.

— Молодёжь, отчаянная молодёжь. — покачал головой Левин, но спорить не стал. Дверь тяжело, со скрипом открылась, продемонстрировав узкий, будто бы бесконечный коридор. Свет на ближайшие пару шагов обеспечивали только немногочисленные факелы. Тут и там из темноты поблескивали бронзовые ручки дверей. Услышав голоса и шаги, в коридор вышли ещё двое авроров. Они были гораздо моложе и выше их сопровождающего. Крепкие, плечистые парни. Но при этом занервничали они при виде министра совершенно одинаково. Пока Фадж объяснял им цель своего визита и жал руки, Левин украдкой осмотрелся.

Это была единственная нейтральная зона во всём Азкабане, не считая, наверное, причала. Здесь не проходили дементоры, в основном весь этаж был разделен на хозяйственные и иные помещения вроде допросных комнат. За одной из этих дверей была кухня, где несколько человек готовили еду на всех заключенных и охрану. Эльфы местной атмосферы совершенно не выдерживали, и удивляться здесь было совершенно нечему.

Левина, скорее, удивляло, как в таких условиях кто-то вообще соглашался добровольно находиться? Деньги, конечно, не пахнут, но всё-таки сам доктор на подобное не пошёл бы, сколько бы ему не заплатили. Он и сейчас согласился исключительно потому, что в его силах здесь было реально хоть кому-то помочь. Но работать здесь постоянно? Ни за что в жизни!

Фадж расписался во всех предложенных актах, дисциплинированно отдал волшебную палочку. При своём «оружии» помимо авроров остались только колдомедики, расписавшись в соответствующих бумагах. Один из молодых авроров суетливо вручил каждому по защитному амулету. Это немного, но уже кое-что, что позволило бы легче переносить влияние дементоров. В нагрузку всей группе дали дополнительный комплект зелий, и в сопровождении повели вниз.

Составляя маршрут проверки Левин настоял на том, чтобы они начали с самых нижних уровней, постепенно поднимаясь наверх. Во-первых, так будет гораздо легче перенести влияние дементоров, которая от этажа к этажу будет ощущаться на долю меньше. Во-вторых, идти снизу-вверх, а потом попросту выйти из башни Левину казалось гораздо логичнее, чем сначала подниматься к самому верхнему этажу. Крутая лестница вела вниз, в полную темноту. И ступенька за ступенькой, холод животного ужаса сковывал тело. Даже выданные амулеты не спасали до конца. Фадж, авроры и журналисты замолчали. У подножья лестницы старый аврор снова зазвенел ключами и открыл хлипкую с виду деревянную дверь. Так они оказались в ещё одном узком коридоре.

— Чёрт, чёрт, чёрт! — выругался хрипло Левин, поймав покачнувшуюся Нарциссу Малфой за талию. И поддерживая, пошел рядом. Рядом были и дементоры. Двое, четверо, шестеро… Все, как один, хрипло втягивали воздух и поворачивали в их сторону головы.

— Господи хренов Боже… — не выдержала Амбридж, глубоко вздохнув. Мрачный и молчаливый аврор торопливо засеменил дальше, без церемоний толкнув железную решетку. Вот, наконец, показались первые камеры.

Хотя Левин скорее назвал бы эти помещения каменными мешками. В высоту и ширину они были не больше среднего роста взрослого мужчины. В каждой двери внизу была прорезь, куда проталкивался поднос с едой. Узники спали на тонкой, соломенной подстилке, укрытые одним тонким шерстяным одеялом. В дальнем углу от двери стояло ведро, от которого стойко несло отходами. Снаружи в и так холодные каменные стены беспрерывно били свирепые волны Северного моря. Иногда солёные капли, ведомые порывами ветра всё-таки попадали внутрь через ничтожно маленькое, решётчатое окно. Авроры открыли первую камеру, дементоры рассыпались по коридору.

— Подъём! — раздраженно гаркнул седой аврор на съежившуюся на соломенной подстилке фигуру. Фигура вздрогнула от звука, но на ноги не поднялась. Раздалось тоненькое хныканье. Аврор было замахнулся кулаком, но Левин перехватил крепкое, жилистое запястье и твёрдо сказал:

— Не стоит, я дальше сам. Отойдите на пару шагов, здесь нет места.

Спорить с доктором никто не стал. Фадж о чем-то шепотом переговаривался с журналистами, Амбридж молчала. Нарцисса Малфой, поджав губы, крепко обняла себя руками. Узником оказался никто иной, как Питер Петтигрю. Видимо, его просто бросили в