Республика Корея: в поисках сказки. Корейцы в русских зеркалах. Опыт исследования - Александр Мотельевич Мелихов

неприкосновенны. Король обыкновенно вставал около полудня, так как имел обыкновение работать по ночам и ложился очень поздно. Поэтому привыкшие к обычному образу жизни короля ранним утром за ним не наблюдали. План удался превосходно, так как был сохранен в строгой тайне до того, что носильщики узнали о короле только в миссии.

Тотчас же королю были устроены две комнаты в половине К. Н. Вебера, и по поручению короля императорская миссия известила всех иностранных представителей о том, что его величество, король Кореи, ввиду настоящих политических обстоятельств признал дальнейшее свое пребывание во дворце опасным для своей жизни и решил искать убежища вместе с наследником своим в императорской русской миссии.

Одновременно с этим письмом к американскому министру-резиденту Силю (декану сеульского дипломатического корпуса) король назначал аудиенцию в полдень всем иностранным представителям. Все иностранные представители отнеслись в высшей степени сочувственно к совершившемуся факту и искренне поздравили наших представителей К. И. Вебера и А. Н. Шпейера.

Японский резидент Коммура отнёсся, по-видимому, спокойно к новому порядку вещей, хотя, конечно, не мог не признать, „что японскому влиянию нанесен был решительный и сильный удар“.

Когда во дворце узнали об исчезновении короля, поднялась суматоха и беготня. Бывшие заговорщики, почуяв беду, бежали. Главнейшие из них были арестованы, т. е. первый министр Ким-Хонг-Чип и министры внутренних дел и земледелия. Ненавистные народу Ким-Хонг-Чип и Чжонг-Пёнг-Ха были вырваны толпой из рук полиции и тут же на базарной площади варварски обезглавлены. Министра же внутренних дел японские солдаты отбили у полицейских и увели в свою казарму около дворца. На другой день он был тайно отправлен японцами через Чемульпо в Японию.

По приглашению вновь назначенного военного министра полицейские (800 человек) и корейские войска, остававшиеся в Сеуле, послали депутации к королю с выражением верноподданнической покорности и полной готовности содействовать восстановлению его власти.

Благодаря энергии и распорядительности И-Пом-Тина, сгруппировавшего около короля всех его приверженцев, переворот этот произведен был успешно, почти без человеческих жертв. Погибли только два министра. Авторитет короля стал выше, чем когда-либо.

В десятом часу утра перед крыльцом миссии был выстроен десант, который при выходе короля отдал ему честь. Его величество поздоровался с матросами через А. Н. Шпейера и, пройдя по фронту, пропустил затем десант церемониальным маршем.

Дважды поблагодарив матросов, король отпустил десант и был в восхищении от молодцеватого вида людей и их выправки. Тогда же выразил А. Н. Шпейеру желание, чтобы русские взялись за обучение и организацию корейской армии.

Вскоре со стороны дворца показались солдаты. Часовой с башни крикнул: „Японцы идут!“ Подан был свисток стать по местам. Оказалось, что шли корейские войска. Они были впущены в миссию и выстроились перед крыльцом в 4 шеренги. Король вышел на крыльцо, войска взяли на караул, и трубачи затрубили какой-то монотонный сигнал, длившийся минуты три. Затем король что-то сказал, опять затрубили. Когда трубачи окончили играть, скомандовано было: „К ноге!“ Шеренги повернулись направо и вышли из миссии.

За оградой войска остановились в ожидании военного министра, который, выйдя на улицу, обратился к ним с речью. Войска при этом держали ружья у ноги, стояли, не выровнявшись, и некоторые люди между собой даже разговаривали. Одеты были кто с штанами навыпуск, в обыкновенных корейских башмаках, кто в гетрах. Мундиры и штаны у многих были не вполне застегнуты. Очевидно, войско не было в хороших руках».

ИЗ ДОНЕСЕНИЯ ШПЕЙЕРА КНЯЗЮ А. Б. ЛОБАНОВУ-РОСТОВСКОМУ. СЕУЛ, 30 ЯНВАРЯ 1896 ГОДА

«Мирный переворот, произведённый королём при нравственной поддержке Императорской миссии, можно считать, таким образом, безусловно и благополучно удавшимся. Народ вне себя от радости и восторга и требует, чтобы ему доставлен был случай видеть короля и выразить ему свои чувства преданности и почтения».

В русской миссии король прожил больше года. Это беспрецедентный случай в мировой практике того времени. Правитель государства живёт в дипломатическом представительстве иностранного государства, потому что боится за свою жизнь. И даже находясь на территории русской миссии он до конца не чувствовал себя в безопасности.

СЕКРЕТНАЯ ТЕЛЕГРАММА ГОФМЕЙСТЕРА ХИТРОВО. ТОКИО, 26 ФЕВРАЛЯ 1896 ГОДА

«Получил от Шпейера от 9-го февраля: „Передайте в Петербург. Бобр вернулся, простояв три дня в Чифу. Король с нетерпением ждёт решений Ваших по его просьбам, считая нашу поддержку жизненным вопросом. В дальнейшем пребывание здесь японских войск видит серьёзную для себя опасность и не соглашается покинуть Миссию, если не дадим ему отряд матросов для охраны соседнего с нами Дворца, куда намерен переселиться. Мы оба склонны исполнить эту просьбу. Всё спокойно“».

КОПИЯ С ШИФРОВАННОЙ ТЕЛЕГРАММЫ ВРЕМЕННО КОМАНДУЮЩЕГО ВОЙСКАМИ ПРИАМУРСКОГО ВОЕННОГО ОКРУГА, ГЕНЕРАЛ-ЛЕЙТЕНАНТА ГРОДЕКОВА К НАЧАЛЬНИКУ ГЛАВНОГО ШТАБА ОТ 26 МАЯ 1896 ГОДА

«Все наши офицеры, командированные в Корею для рекогносцировок, возвратились. По их словам, положение дел в Корее к маю было таково: король с наследным принцем живут в Русской миссии, занимая три комнаты, в четвертой комнате, разделённой ширмами по числу министерств, занимаются министры и их помощники. Миссия охраняется десантом в пятьдесят один человек с одним орудием. Десант выставляет внутренние посты, снаружи миссия охраняется корейскими войсками. Европейцы пропускаются беспрепятственно, прочие впускаются по предъявлению особого билета».

ВЫПИСКА ИЗ ЧАСТНОГО ПИСЬМА СОСТОЯЩЕГО ПРИ МИССИИ В СЕУЛЕ ТИТУЛЯРНОГО СОВЕТНИКА ШТЕЙНА. СЕУЛ, 20 ФЕВРАЛЯ 1897 ГОДА

«…Король занимал в Миссии две прекрасные высокие комнаты, снабжённые такого рода обстановкой и такими удобствами, которые он, конечно, никогда не имел и не будет иметь в своём дворце. Рядом был выстроен большой барак под королевскую кухню, а двор Миссии был весь застроен корейскими домами самых разнообразных фасонов, в которых устроены были канцелярии главных министерств. Тут министры ожидали своей очереди для докладов и тут же велись текущие дела. <…> К нему даже был проведен телефон от министерств Двора и Военного, с которыми он мог сноситься в любой момент. Сонм придворных лиц, евнухов и гаремных дам наполняли Миссию, ожидая приказаний своего властелина. Десантный отряд в 80 человек охранял неприкосновенность высокого гостя; из своего окна он ежедневно мог видеть образцовое строевое учение наших бравых моряков; на площадке перед главным входом красовалась пушка; караульные посты расставлены были вдоль всей ограды Миссии. Чего больше мог желать несчастный король? Казалось бы, травленный как зверь, в течение последних десяти лет, он должен был считать высшим благом сознание полной и безусловной своей безопасности. Так оно и было в первое время.

Но и у нас король был не более как узник: всегда одни и те же две комнаты; всегда один и тот же вид на площадку Миссии; всегда одна