Философия права - Георг Вильгельм Фридрих Гегель

и полагаться при этом преимущественно на силу нравов и внутренней разумности своих учреждений, которые уменьшат и преодолеют различия между его гражданами, хотя оно и не строго проводит свои права в этой области. Какое бы формальное право ни имели против евреев в отношении предоставления им даже чисто гражданских прав, опираясь на то, что они, как утверждают, рассматривают себя не только как особую религиозную партию, но также как членов чужого народа, все же поднятый по этому поводу крик, исходящий из этой и других точек зрения, не принял во внимание того обстоятельства, что они прежде всего люди, а это не только плоское, абстрактное качество (§ 209), но от этого зависит то, что, благодаря предоставленным им гражданским правам, в них возникает чувство собственного достоинства, гордое сознание, что они признаются полноправными лицами в гражданском обществе, а из этого бесконечного корня, свободного от всего прочего, вырастает желаемое выравнивание образа мыслей и умонастроения. Замкнутость, в которой упрекают евреев, скорее сохранилась бы, если бы им отказали в гражданских правах, и это справедливо было бы поставлено в вину и упрек государству, которое отказывает им в этом; ибо оно этим отрекалось бы от своего принципа, от объективного учреждения и его мощи (ср. § 268). Сохранение такого исключения из гражданского общества, мнящее, что оно в высшей степени право, показало себя также и на практике самым глупым образом действия, – образ же действия правительства, напротив мудрым и достойным.

«Лапласово изложение системы мира», кн. V, 4-я глава: «Обнародовав открытия (сделать которые ему помог телескоп, световые образы Венеры и т. д.), Галилей вместе с тем показал, что они неопровержимо доказывают движение Земли. Но предоставление об этом движении было объявлено на собрании кардиналов еретическим. Галилея, знаменитейшего защитника этого движения, вызвали к суду инквизиции и его заставили отречься под страхом сурового тюремного заключения. У человека духа страсть к истине является одной из сильнейших страстей. Галилей, собственные наблюдения которого убедили его в движении Земли, долгое время обдумывал новое сочинение, в котором он решил развить все доказательства в пользу такого движения. Но чтобы избегнуть преследования, жертвою которого он непременно должен был бы стать, он прибегнул к уловке; он именно решил написать это сочинение в форме диалога между тремя лицами. Читатель чувствует ясно, что преимущество находится на стороне защитника коперниковской системы; но так как Галилей не решает, кто из них прав, и придает возражениям последователей Птоломея столько веса, сколько было только возможно, то Галилей мог ожидать, что не будет нарушен его мир, наслаждаться которым давали ему право его преклонный возраст и научные труды. На семидесятом году его жизни он был снова вызван к суду инквизиционного трибунала; его бросили в тюрьму, где от него потребовали второго отречения от своих взглядов, угрожая ему в противном случае карой, которой подвергаются вторично отпавшие οт веры еретики. Его заставили подписать следующую формулу отречения: «Я, Галилей, на семидесятом году своей жизни лично представший пред трибуналом и судимый, стоя на коленях и обращая свои глаза к святому Евангелию, которого я касаюсь своими руками, с честным сердцем и истинной верой отрекаюсь от нелепостей, лжи и ереси учения о движении Земли и проклинаю их» и т. д. Какое это было зрелище! Почтенный старец, прославленный долгой жизнью, посвященной единственно только исследованию природы, отрекается на коленях от свидетельства своей собственной совести и от истины, которую он с убедительной силой доказал. Приговор инквизиции осудил его к пожизненному заключению. Через год после этого он был освобожден по ходатайству флорентийского великого герцога. Он умер в 1642 г. Его потерю оплакивала Европа, просвещенная его трудами и пылавшая гневом против приговора, вынесенного ненавистным трибуналом такому великому человеку».

B. ВНЕШНЕЕ ГОСУДАРСТВЕННОЕ ПРАВО

§ 330

Внешнее государственное право исходит из взаимоотношений самостоятельных государств; отсюда то, что в нем есть в себе и для себя, получает форму долженствования, потому что его действительность зависит от различных суверенных воль.

Прибавление. Государства суть не частные лица, а совершенно самостоятельные целостности, и, таким образом, их взаимоотношения складываются иначе, чем чисто моральные частноправовые отношения. Часто выражалось желание, чтобы поведение государства согласовалось с частным правом и моралью, но положение частных лиц таково, что над ними имеется суд, реализующий то, что есть право в себе. Отношения между государствами тоже, конечно, должны быть правовыми сами по себе, но в мире в себе сущее должно также и обладать силой. А так как нет никакой власти, которая решала бы в отношении государства, что именно есть само по себе правое, и осуществляла бы такое решение, то в этом отношении неизбежно все остается долженствованием. Взаимоотношения между государствами суть взаимоотношения между самостоятельными контрагентами, которые, правда, стипулируют между собою, но вместе с тем остаются выше этих стипуляций.

§ 331

Народ как государство есть дух в его субстанциальной разумности и непосредственной действительности и поэтому он есть абсолютная власть на земле; одно государство, следовательно, суверенно, самостоятельно по отношению к другому государству. Первым его абсолютным правом является быть таковым для другого государства, т. е. быть признанным им. Но это право вместе с тем лишь формально, и требование этого признания государства лишь потому, что оно есть государство, абстрактно; представляет ли оно собою на самом деле нечто в себе и для себя сущее, зависит от его содержания, строя, состояния, и признание, как содержащее в себе тожество обоих моментов, столь же зависит от взгляда и воли другого государства.

Примечание. Как мало единичное есть действительное лицо вне отношения к другим лицам (§ 71 и в других местах), так же мало государство есть действительный индивидуум вне отношения к другим государствам (§ 322). – Законность государства и, ближе, законность его княжеской власти, поскольку оно обращено вовне, есть, с одной стороны, всецело внутреннее отношение (одно государство не должно вмешиваться в дела другого), и, с другой, она также должна получить существенное дополнение в признании других государств. Но это признание требует гарантии, что государство, в свою очередь, призна́ет государства, признающие его, т. е. будет уважать их самостоятельность, и им, следовательно, не может быть безразлично то, что происходит внутри него. – Относительно кочевого народа и вообще относительно народа, стоящего на низкой ступени культуры, возникает даже вопрос, в какой степени он может рассматриваться как государство. В религиозной точке зрения (как некогда у еврейского народа, у магометанских народов) может заключаться еще более высокое противоположение, которое не допускает всеобщего тожества, необходимого для признания.

Прибавление. В словах Наполеона, сказавшего перед заключением Кампоформийского мира: «Французская республика так же мало нуждается