Дома смерти. Книга IV - Алексей Ракитин

Предположение о расправе, совершённой представителями чернокожего населения острова, прекрасно объясняет те странности, что так озадачивают при поверхностном знакомстве с этим делом — использование необычного оружия, выбор для поджога странного топлива, неспособность устроить пожар в доме, полном всевозможными горючими материалами, большое количество кровавых следов и помарок, оставленных преступниками и прочие. Даже расправа именно в последнюю ночь пребывания сэра Оакса на острове обретает в рамках рассматриваемой версии особый смысл — убийца не мог последовать за баронетом на континент и был вынужден использовать последнюю возможность.

Остаётся сожалеть о том, что данное направление расследования вообще не заинтересовало власти. По-видимому, убийство белого человека чернокожим преступником представлялось для «законников» чем-то совершенно невозможным. У нас не только нет списка работников, обслуживавших поместье семьи Оакс, но сейчас неизвестно даже их точное количество [хотя их должно быть довольно много — одних только садовников на два огромных поместья должно быть не менее дюжины!]. Всё, что нам известно о чернокожей обслуге — это то, что вечером 7 июля в «Уэстборне» находились три человека, и все они были отпущены сэром Гарри по домам. Эти люди были опрошены утром 8 июля, дали самые общие показания и на этом интерес следствия к ним оказался исчерпан.

В этом месте, наверное, можно остановиться — сказано более чем достаточно. Взыскательный читатель наверняка может попенять автору за критику разнообразных версий и сказать что-то вроде: «А что может предложить для объяснения загадок трагедии в ночь на 8 июля сам автор? Ведь не зря же говорится, критикуя — предлагай!»

Что ж, давайте попробуем мысленно реконструировать произошедшее в поместье «Уэстборн». По мнению автора, любая честная и полная реконструкция тех событий должна непротиворечиво и достоверно объяснить как минимум следующие принципиально важные моменты:

1) странное поведение главного подозреваемого графа де Мариньи;

2) странное поведение главного свидетеля Гарольда Кристи;

3) отсутствие в поведении баронета признаков тревоги и осознания грозившей ему опасности;

4) странный выбор убийцей оружия;

5) странный выбор убийцей горючего материала для поджога дома;

6) совершенно необъяснимое изменение в отношениях леди Нэнси с мужем и её стремительное расставание с ним после окончания суда.

Итак, пойдём по порядку и начнём с графа де Мариньи. По мнению автора, этот человек не ночевал в своём доме на улице Виктория, и двоюродный брат графа, утверждая на первом допросе, что не видел Альфреда ночью и утром 8 июля [вплоть до 10 часов], говорил правду. Он не знал, какой ответ желателен и, опасаясь навредить Альфреду, предпочёл ничего не выдумывать. Это, кстати, совершенно разумный выбор, и так на месте Жоржа поступил бы любой разумный человек.

То есть Жорж де Висдело-Гимбо оставил братца без alibi. Но это не означает, будто alibi у графа де Мариньи не было. Было, но… такое, что сообщать о нём полиции граф никак не мог.

Незадолго до полуночи граф повёз двух подружек — Дороти Кларк и Джин Эйнсли — в посёлок Гамбьер, где те проживали. Дамочки являлись жёнами офицеров Королевских военно-воздушных сил, и пока их мужья находились на суточном дежурстве, женщины позволили себе немного разогнать тоску. Они же не пришитые пуговицы, чтобы сидеть на одном месте, верно? Начав пить в баре отеля, дамочки продолжили вечер в доме графа. Но, как хорошо известно джентльменам, замужние женщины всегда ночуют дома в супружеской кровати, так сказать, согревают ложе в ожидании возвращения благоверного.

Но может ли устоять молодая привлекательная женщина, если за ней начинает волочиться молодой и чертовски привлекательный мужчина? Да тем более в том случае, если последний неотразимо шутит, каламбурит и разъезжает в кабриолете «линкольн»… Ответ на этот простой вопрос совсем не так очевиден, как может показаться на первый взгляд.

Итак, граф де Мариньи в обществе Дороти и Джин приезжает в Гамбьер и высаживает ту из них, что казалась ему менее привлекательной. Затем направляется к дому второй дамочки. Но расстаться они не спешат… Вокруг такая романтическая обстановка — громы, молнии, ливень стеной, а под кожаной крышей кабриолета тепло, сухо, уютно. Кроме того, в «бардачке» случайно оказывается бутылка шампанского и пара фужеров. Насчёт этого милого экспромта граф побеспокоился заблаговременно.

Наступает самая приятная часть долгого вечера — время флирта. Нам сейчас совершенно неважно, была ли женщина, сидевшая подле Альфреда де Мариньи, его любовницей или нет, занималась ли она с ним сексом в ту ночь, или всё ограничилось невинными поглаживаниями пальчиков, более того, нам совершенно неважны её фамилия и имя. Почему? Да потому, что и Дороти Кларк, и Джин Эйнсли являлись замужними женщинами и не подтвердили бы прокурору свой флирт с подозреваемым. Ибо сознание в столь предосудительном поведении — это гарантированный развод.

Сам граф это прекрасно понимал, поэтому во время следствия вынужденно отыгрывал роль джентльмена — человека, не предающего женщину. На самом деле он без малейших колебаний сознался бы на допросе в том, где, чем и с кем занимался в ночь на 8 июля, однако… однако он знал, что спутница этого не подтвердит, а потому подобное признание alibi ему не обеспечит.

Кто-то, возможно, спросит, почему же граф не занялся флиртом в собственном доме? Что это за глупость, уезжать в грозу из дома и тискаться в машине? На самом деле это-то понятно — в доме находился слуга, и там же оставалась Бетти Робертс, юная любовница двоюродного братца Жоржа де Висдело-Гимбо. Кстати, и сам братец должен был потом подъехать [и, как мы знаем, подъехал]. В общем, в доме было слишком много глаз, а сие могло не понравиться замужней женщине, и она могла вести себя скованно. А вот в автомобиле, да тем более тёмной ночью в грозу, о-о-о…

Итак, профлиртовав с женой лётчика до утра и выпив всё спиртное, запасённое на такой случай, граф распрощался с дамочкой и направился досыпать на ферму. Возможно, он той ночью так и не уснул, может быть, флирт его как-то по-особенному перевозбудил, может быть, расстроил, а может, произошло ещё нечто неожиданное, скажем, банально комары ему помешали спать, но как бы то ни было, одуревший от бессонной и пьяной ночи граф де Мариньи явился в полицейскую часть ни свет ни заря регистрировать переоборудованный грузовик.

Ну, а дальше начались трудовые будни, если это времяпрепровождение можно так назвать. К 10 часам утра граф приехал на завтрак в дом своего товарища Андерсона — туда же приехал и Жорж де Висдело-Гимбо — и там-то все они узнали об убийстве сэра Гарри Оакса.

Частные детективы Рэймонда Шиндлера в августе или в сентябре выяснили все эти детали, и потому для леди Нэнси проделки муженька с некоторого времени тайной уже не являлись. Безусловно, молодая, очень