Сын своей матери. История идеальной семьи, в которой вырос психопат-насильник - Джек Олсен

долларов для поручителя. Фред отправился домой – в родительский дом в Спокан-Вэлли. На следующий день его матери оказали медицинскую помощь по поводу перелома правого запястья. Она объяснила врачу, что споткнулась о цветочный ящик.

95

Психопат издевается над правдой – и над всеми авторитетами и институтами.

Арнольд Басс, доктор медицины, «Психопатология»

Джей Уильямс показывал дом, когда у него запищал пейджер. Он позвонил в офис, и секретарша продиктовала номер. Джей набрал его и услышал знакомый голос.

– Фред! Где ты?

– Я вышел из тюрьмы. Я в телефонной будке. У родителей телефон на прослушке. Слушай, мне нужно срочно тебя увидеть.

Они договорились встретиться у Джея дома, как только он сможет вырваться.

Джей позвонил жене Сью и попросил передать детям – шести и девяти лет, – чтобы они были с Фредом вежливы и не задавали вопросов о тюрьме.

Фред пришел раньше. Дверь открыла Сью. Он стоял в прихожей, переминаясь с ноги на ногу. У Сью как раз сидели три подруги, и Фред прошептал:

– Я не хочу заходить. Не хочу ни с кем разговаривать.

– Все будет хорошо, – тихо сказала Сью. – Проходи и садись.

Коу вошел в гостиную и встал в углу. Поманил Сью:

– Мои родители на улице. Я под их опекой. Покажись им, чтобы они уехали.

Сью вышла и помахала Коу, сидевшим в припаркованном сером «Сайтейшн». Они помахали в ответ и уехали. В другой комнате заспорили дети, и одна из подруг Сью сказала маленькому Донни нарочито громко:

– Тебе не нужно думать о том, что скажут люди. Тебе нужно думать о том, что скажет Иисус.

Сью сразу узнала в этом «мораль» для Коу – от женщины, которая тридцать лет не ходила в церковь. Ей хотелось, чтобы гости просто вели себя естественно.

Когда приехал Джей, Фред сразу спросил, что о нем говорят. Джей ответил, что хорошего слышал мало. Фред сообщил, что готовит список исков – за клевету, ложный арест, незаконное лишение свободы, оскорбление, – и собирается судиться с городом, полицией, прокуратурой, обеими газетами и женщинами, которые его опознали.

– Слушай, Джей, – сказал он с улыбкой, похлопав его по руке, – ты можешь работать со мной. Мы заработаем столько денег, что откроем агентство элитной недвижимости. Самое лучшее!

Джей поморщился. Рынок стоял, он сам думал, как платить за дом и не допустить отключения коммунальных услуг, даже прикидывал банкротство – и не мог с этим смириться. А Фред, оказавшийся в куда более тяжелом положении, говорил так, будто успех уже у них в кармане.

Пока Коу трубил о своей невиновности, Джей с трудом удерживал внимание. Фред объяснял, что сам искал насильника из Саут-Хилл, поэтому его и видели у автобусных остановок и домов. Джей подумал: «Если бы это не был мой лучший друг, я бы рассмеялся. И уж я-то точно знал бы, если бы он вел такую охоту».

– У меня полно свидетелей, – продолжал Коу. – Родители знали, что я делаю. Но они родственники. Джей, тебе бы просто дать показания в мою пользу – и все станет проще.

– Свидетельствовать о чем?

– О том, что я говорил в тюрьме. Что мы вместе пытались поймать насильника. Мы одели тебя в платье – ты невысокий, худой, сойдешь за женщину. Я ехал за тобой и ждал нападения.

– Но…

– Послушай! Суд через месяц. Через месяц! Ты идешь в полицию, объясняешь – и дело закрывают. Ты можешь дать мне алиби по всем эпизодам! А потом – иск на пять миллионов. Мы заработаем столько денег…

– Фред, сядь, ладно? – спокойно сказал Джей. – Дай мне сказать.

– Говори, – ответил Коу, но остался стоять.

– Ты знаешь, что для меня значит наша дружба. Вечная верность, товарищество – это для меня по-настоящему.

– Вот поэтому я и не понимаю…

Джей поднял руку.

– Сейчас ты можешь уговорить меня на что угодно. Я бы даже согласился солгать. Но что будет потом? Когда Господь заставит меня покаяться? Что будет, если я дам тебе алиби, а потом признаюсь в суде, что лгал? Мы оба окажемся в Уолла-Уолла. Стоит ли рисковать?

– Почему ты так уверен, что покаешься?

– Потому что моей жизнью правит Иисус. Я не могу поклясться на Библии и солгать.

По взгляду Коу Джей понял: он не услышан.

– Должен быть кто-то еще, – сказал он. – Кто сможет дать показания.

– Семья – да. Но еще… не знаю. Муж Кэти Джон какое-то время жил у моих родителей. Он мог бы помочь, но он странный. Они разводятся.

– «Странный»?

– Он против лжи. Говорит, будет говорить только то, что помнит. Не знаю, поможет ли это. Я еще с ним работаю, но он, похоже, врать не будет.

Тон Коу ясно показывал: такая честность казалась ему отклонением.

Пока в другой комнате остывал ужин, он снова умолял Джея «включить разум»:

– Меня подставляют продажные копы и прокуроры. Они уговорили всех этих женщин лгать. Ни одна не смогла бы честно меня опознать, потому что я не тот человек. Ты сам говорил: «Это не вяжется». Они будут лгать, копы их поддержат. Как невиновному бороться с этим? Присяжные могут сомневаться в моих родителях, но не в тебе – возрожденном христианине. Ты можешь спасти невиновного!

Джей хотел сказать: «Я твой друг, но ты не невиновен». Он не смог.

– Ты не представляешь, насколько все плохо, – продолжал Коу. – Дюжина полицейских готовы заявить, что видели меня в сером спортивном костюме. Дюжина! Лжесвидетельствовать! У меня никогда не было такого костюма. Ты же знаешь!

Лицо его было искренним. Джей был ошеломлен. У Фреда не просто был серый костюм – это был его любимый. «Я сотни раз его видел в нем, – подумал Джей. – И вдруг его никогда не было? Он сам в это поверил? Это уже безумие… Его нужно лечить, а не судить».

Коу говорил все быстрее – про верность, товарищество, клятву на крови, про старые долги. Наконец Джей сказал:

– Дай мне подумать, Фред. Немного времени.

– Времени? У нас его нет. Суд через месяц.

Джей сослался на заседание церковного комитета. Фред позвонил родителям и попросил забрать его у церкви. Уговоры продолжались, пока друзья не попрощались на скамье.

Один из прихожан отвел Джея в сторону:

– Это он?

– Да.

– Он пришел к пастору?

Джей обернулся. Фред сидел в полумраке на крыльце, ожидая родителей, как ребенок.

«Он болен», – подумал Джей.

– Господи, – прошептал он, – помоги мне спасти моего бедного больного друга.

* * *

Джини Перхэм едва не запаниковала, услышав, что Кевина выпустили