Сын своей матери. История идеальной семьи, в которой вырос психопат-насильник - Джек Олсен

Шаги замерли. Он взглянул на синий жилет и задумался, как такой безобидный предмет может быть уличающим или смущающим. Жилет для бега – это просто жилет для бега. Слишком уж странно тащить его под носом у ничего не подозревающих людей в доме. Он скомкал его и сунул обратно под лестницу. «Если полиции он действительно нужен для возбуждения дела об изнасиловании, – сказал он себе, – что ж, он все еще здесь. Хоть немного справедливости…»

Он сунул дилдо под мышку. Тот тянулся от подмышки до талии. Куртка не застегивалась. Рука торчала под углом, словно он пытался спрятать длинный французский батон. Он поднялся по лестнице. Он понимал, что его обман никого не обманет. План был один: дойти до входной двери и сбежать. Он добрался до двери и взялся за ручку.

Через перила перегнулась женщина и спросила:

– Вы хорошо все рассмотрели?

– Да, – сказал он. – Отлично. Большое спасибо!

Он вышел и направился к своей машине, но потом понял, что ему придется пройти мимо окна дома. Он не хотел, чтобы хозяева снова посмотрели на него или запомнили номерной знак машины. Он повернул в противоположную сторону и обошел квартал. Он был уверен, что женщина заметила бугор под его курткой. К этому времени они, должно быть, уже сложили два и два и решили, что он вор, который обманом проник в дом, чтобы что-то украсть. И ведь это правда – он и есть вор! Ему уже мерещились заголовки: «Мирской проповедник задержан за кражу с незаконным проникновением». Вот уж способ воздать хвалу Господу.

Он засунул дилдо под переднее сиденье, нажал кнопку блокировки дверей и завел двигатель. Такого страха он не испытывал даже во Вьетнаме. «Я не хочу, чтобы эта штука была в моей машине! А что, если я умру от инсульта? А что, если в меня врежется грузовик?» Перед глазами возник еще один заголовок: «Местный риелтор найден с сексуальными принадлежностями».

Выезжая со стоянки, Джей вспомнил инструкции Фреда:

ВОЗЬМИ ДИЛДО И РАЗРЕЖЬ ЕГО НА СТО КУСКОВ! РАЗБРОСАЙ КУСКИ ПО ПУСТЫРЯМ! ПО ОДНОМУ ЗА РАЗ!

Это заняло бы всю ночь. И где его резать? Дома? Туда в любой момент могут зайти Сью или дети. Примерно в миле от теннисного клуба в Центральном парке он заметил стоящий у обочины мусорный контейнер. Завернул дилдо в бумажные пакеты и засунул его в мусор так глубоко, как только смог дотянуться рукой.

На следующий вечер он сказал Фреду:

– Я сделал это.

Он был удивлен бесстрастной реакцией.

– Ну, э-э, это хорошо, – ровным голосом сказал Фред. – Молодец.

Джей огляделся по сторонам, прежде чем поднять еще одну неприятную тему. Кабинки по обе стороны были пусты, а охранник в диспетчерской, казалось, был слишком занят, чтобы прослушивать телефоны.

– Фред, ты просил меня еще об одной вещи?

– О чем именно?

– Э-э… сказать, что я ходил в платье?

Коу погрозил пальцем. Джей быстро сказал:

– Этого я сделать не смогу.

Он не хотел, чтобы Фред провел еще одну ночь, думая, будто он и правда способен на какую-нибудь глупость, вроде заявления, что пытался соблазнить насильника из Саут-Хилла в платье, пока Фред ехал за ним в машине. Кто старше шести лет поверит в такую историю?

Коу встревожился.

– Почему бы и нет?

– Ну, Фред, я же… христианин.

– Да? И что с того?

– А то, что я не могу поклясться говорить правду, а потом солгать.

Теперь озадаченным выглядел уже Коу.

– Не можешь?

– Нет.

– Я думал, нас учили, что ложь допустима, если она служит высшему благу.

Теперь настала очередь Джея удивляться.

– Где нас этому учили? – спросил он.

Мальчиками они оба ходили в епископальную церковь Святого Стефана, и Джей ничего подобного не помнил. Может быть, Коу что-то перепутал.

– А, неважно, – сказал Фред.

Разговор иссяк, и Джей ушел.

92

Моя ошибка с Джини – в том, что я не вычеркнул эту неуравновешенную женщину из своей жизни.

Фред Коу, 20 апреля 1982 года

Спустя неделю после того, как Джини Перхэм повесила трубку во время разговора с Рут Коу, ее все еще мучило чувство вины. Она пережила с Гордоном и Рут немало приятных моментов: ездила с ними в поездки, ела за их столом, смеялась над их шутками и шутила сама; вчетвером они составляли вполне дружную компанию. Правда, последние несколько месяцев она избегала Рут, но теперь понимала, что бедная женщина, должно быть, ужасно страдает.

Все, кто имел хоть какое-то отношение к Кевину Коу, деловито дистанцировались и от обвиняемого в изнасилованиях из Саут-Хилл, и от всех, кто был с ним связан, а расстроенный Роджер Крэйн попросил Джини на несколько недель взять отпуск. Она затворилась в доме своей бабушки в Саут-Хилл, избегая и прессы, и Коу. Как с ней связаться, знали только полиция и несколько друзей.

Повинуясь внезапному порыву, она набрала старый номер и с удивлением обнаружила, что его не отключили и не сменили. Услышав ее голос, Рут, казалось, пришла в восторг.

– О, Джини, дорогая! – воскликнула она. – Джини, дорогая! Где ты была? Где ты была? Мы пытались с тобой связаться. Как ты?

– Я в порядке, в порядке, – пробормотала Джини. – Э-э… а как вы?

– У нас все в порядке.

Джини услышала, как Рут сказала:

– Гордон? Гордон! Это Джини! Возьми трубку на другой линии!

А потом сразу спросила:

– Джини, что полиция нашла в доме?

– Рут, я не знаю. Я была в шоке. Несколько сумок, полных вещей, – вот и все, что я знаю.

– Они нашли какую-нибудь… – ее голос упал, – женскую одежду?

Джини не поняла.

– Там были мои вещи. В подвале лежали некоторые вещи Дженнифер.

– Нет, нет. Я не это имела в виду.

Гордон взял трубку второго телефона, и Рут оставила эту тему. Когда он услышал голос Джини, в его тоне прозвучало облегчение, и он тут же пустился в рассуждения о чудовищной несправедливости, совершенной по отношению к его сыну. Сжимая телефон обеими руками, Джини думала, что у нее разорвется сердце. Бедный Гордон всегда был таким тихим, таким достойным, а теперь говорил как взбудораженный старик, теряющий связь с реальностью. Она почти физически ощущала его боль. Его голос становился пронзительным, когда он жаловался, что «Споксмен-ревью» нарушил все журналистские этические нормы, часть которых он сам когда-то помогал формулировать. Гордон говорил, что после ареста