Торжество маоизма. Мемуары хунвэйбина - Лян Сяошэн

и помешался. А теперь, как только приходил вечер, он вымазывал лицо черными чернилами, находил туалет и добровольно занимался «самоанализом». В нашем дворе не было ворот, и он присмотрел его для себя, стал ходить в наш туалет заниматься «самоанализом», сидя на корточках. Его семья ничего не могла с ним сделать.

Во время «культурной революции» очень многие стали «привидениями». А много было и таких, которые из «привидений» превращались в сумасшедших. Среди них находились и такие, которые сомневались в том, что к понятию «культурная революция» надо добавлять слово «великая». Только на близлежащих улицах было 6 или 7 сумасшедших из бывших «привидений».

В один из тех дней к нам пришел староста улицы и уведомил мать о том, что моего старшего брата необходимо вернуть в психоневрологическую больницу. Предупредил, что если в установленный срок не отправим, то они разместят его сами.

Мать пыталась защитить моего брата:

– Старший сын не причиняет дома никаких хлопот, не делает зла, да и не часто выходит из дома, так ли необходимо возвращать его в больницу? Староста улицы, поставленный в затруднительное положение, ответил:

– Это – указание свыше, нельзя не выполнить!

– Что – улица не нуждается в его помощи писать дацзыбао? – спросила мать.

– Нуждаться-то нуждается, однако как быть с указанием сверху, как я должен его выполнять? Мы должны выполнять все указания председателя Мао, как те, которые понимаем, так и те, которые в данный момент не понимаем! – ответил староста.

Мать больше не нашла доводов в пользу старшего сына и замолчала. А я спросил:

– Если не отправим его в психбольницу, то куда его могут определить?

– Вы все же подумайте, как его вернуть в психоневрологическую больницу. Если не вернете, то я тоже не знаю конкретно, куда его могут определить. Обычно помещают не в лучшие места! – ответил староста.

Когда он ушел, мы с матерью приуныли.

Однако старший брат, высунув голову из своей маленькой комнатки, сказал:

– Мама, брат, вы не печальтесь. Я вернусь в больницу. Мне дома совершенно нечего делать. В психбольнице есть человек, который организует изучение цитат, преподает пение цитат Мао, ведет танцы преданности, там лучше, чем дома.

Услышав слова старшего брата, я и мать почувствовали, что он очень трезво мыслит и все прекрасно понимает. В те дни, несмотря на то, что по всей стране продолжались беспорядки, наша семья тем не менее в условиях крайней бедности изо всех сил сохраняла «стабильность и сплоченность», и все мы старались, чтобы старший брат не подвергался внешнему влиянию. Поэтому его психическое состояние нормализовалось.

Мать заплакала. Ее беспокоило то, что за короткое время не удастся собрать столько денег, сколько необходимо для уплаты за проживание в больнице. Меня это тоже волновало.

На следующий день мы с матерью вскрыли все ящики, выбрали из них всю одежду, которую можно было продать, и завернули в один узел.

– За эти вещи много денег не возьмешь, давай продадим еще и радиоприемник, – предложил я.

Мать молча кивнула головой и вдобавок сняла со стены часы – то был ее свадебный подарок. Единственная память, оставшаяся после женитьбы отца и матери.

Мы жили бедно, в доме даже не было велосипеда. А если бы он и был у нас, то в тот момент пришлось бы продать. Из-за отсутствия транспорта (к тому же я не умел им управлять) все вещи, предназначенные для сдачи в комиссионный магазин, – узел с одеждой, старый радиоприемник, старые настенные часы – пришлось разделить на три части и перенести на себе.

Денег все равно не хватило. Тогда мать обошла всех жителей своего двора и переулка; пуская в ход самые лучшие слова, просила занять деньги, и в конечном счете кое-как набрала сумму, необходимую для уплаты за лечение.

Я сам побежал в психбольницу, чтобы выяснить обстановку, и вернулся разочарованный. Психоневрологическая больница давно была переполнена, не было свободных мест. Я умолял их со слезами на глазах, только не становился на колени и не бил поклоны, но чего нет, того нет.

Брата «определили» без нас. Ситуация оказалась похожей на ту, которая была в городе несколько лет назад, когда объявили «движение по истреблению собак». Группы людей с повязками на рукавах «ополченец общественного порядка», как волки и тигры под руководством старост улиц заходили в каждый двор, каждый дом, брали под стражу и уводили душевнобольных, связывали их веревками и сажали и повозку для арестованных. Некоторые из них вели себя очень беспокойно, рыдали, что есть мочи. Из-за того, что на прилегающих к нам улицах психически больных было много, там происходило настоящее столпотворение.

Когда взяли брата, он не проявил буйства, только сильно испугался и спросил мать:

– Ма, а куда они меня увезут?

– Дорогой мой сынок, тебя увезут в больницу! – сказала мать со слезами на глазах.

– Тогда зачем меня связали? – спросил он. Один из числа ополченцев сказал:

– Боимся, что не связанный убежишь!

– Я не убегу, – сказал брат.

– Убежишь, не убежишь, все равно надо связывать! Ты сумасшедший, как мы можем тебе поверить?

Брат скромно дал себя повязать, и его, как преступника, увозимого на эшафот для расстрела, втолкнули в арестантский фургон.

Они должны были повязать и тетю Лу. Она спряталась под стол. Дети в смятении, как перепуганные котята, попрятались по всему дому.

Жители всего двора просили за тетю Лу, объясняли, что если ее арестуют и увезут, то дети останутся одни, некому будет за ними присмотреть. Те люди решили, что надо проявить милосердие, и тетю Лу оставили дома.

Перед отъездом арестантской повозки мать попросила их:

– Только вы не бейте моего сына! Один из них грубовато спросил:

– Который твой сын? Мы не знаем его!

Мать отдала им несколько пачек сигарет, которые припасла заранее, сказала:

– Тот, которого вы только что посадили в повозку.

– Если только он не будет буянить, мы не тронем его, – успокоил он мать.

– Не бейте его совсем, если он и забуянит! – повторила мать свою просьбу.

– Если станет буянить, тогда мы не гарантируем, что ему не поддадут! Вдруг один из сумасшедших, находившихся в повозке, душераздирающе заорал:

В безбрежном море не обойтись без кормчего,

Благодаря солнцу живут все существа…

Под сумасшедший, пугающий людей вопль песни фургон отправился дальше…

Глава двадцатая

В середине февраля студенты-цзаофани основных известных в стране высших учебных заведений города Харбина, нет – города «Алеет Восток», таких как Военно-строительный институт, Промышленный университет, Инженерно-строительный институт, Хэйлунцзянский университет, Харбинский педагогический институт, объединились с