Республика Корея: в поисках сказки. Корейцы в русских зеркалах. Опыт исследования - Александр Мотельевич Мелихов

1. Охрана короля русскими силами вплоть до создания подготовленной корейской армии;

2. присылка достаточного количества инструкторов для обучения войск и полиции;

3. присылка трёх советников: для министерства двора, для кабинета министров и по руководству промышленными и железнодорожными предприятиями;

4. предоставление займа в 3 млн иен;

5. установление телеграфной связи между Кореей и Россией.

Напомним, что тогда король Кочжон ещё находился в Русской миссии, куда бежал после зверского убийства королевы Мин, и серьезно опасался за свою жизнь. Ситуация в Корее была крайне нестабильной. Страна находилась во всестороннем системном кризисе: политическом, экономическом, социальном. Вместе с тем король понимал необходимость скорейших реформ в стране и нуждался в совете и в систематической, целенаправленной помощи.

Однако подробного разбора хода переговоров и путей реализации этих пунктов я не буду касаться на этих страницах. В работах коллег-историков, авторов фундаментальных трудов по истории русско-корейских отношений, подробно и профессионально рассказывается и анализируется вся деловая сторона дела. Скажу только, что были и ответные пункты корейскому послу, и отправка военных инструкторов, и многое другое. К сожалению, в полной мере реализовать все задуманные проекты в отношениях между нашими странами тогда не удалось…

Попробуем всё же вернуться на главную ось нашего повествования Санкт-Петербург – Сеул и задаться вопросом: каким же предстаёт наш изумительный город в записках корейских послов? Говорить о некоем образе Санкт-Петербурга в «Парусе в море под осенним небом» Мин Ён Хвана вряд ли возможно – слишком уж по-деловому сухо написан этот без сомнения интереснейший текст. Тем не менее, в тексте «Паруса в море…» очень чётко ощущается, насколько впечатлил приезжих гостей имперский Санкт-Петербург.

На страницах путевых заметок Петербург предстаёт в описании корейских посланников как крупный европейский центр. Это уже не Восток, но и не агрессивный Запад, который во многом болезненно проникал в Корею, это дружественный Запад, который может защитить. При всей сухости повествования идея восхищения Петербургом как Западным городом, как воплощением дружественной западной цивилизации, безусловно, имеет место быть. Да ещё и в такой период времени, когда сама Корея становилась на путь модернизации, когда движение за реформы набирало силы, когда нужен был образец для подражания.

Путешествие в Петербург для Мин Ён Хвана – путешествие в другой мир.

Автор записок уделяет большое внимание описанию внешнего вида Петербурга, особенно всяких чудесных для него «западных» вещей, которых нет в Корее или они там по-другому устроены. Обилие каменных домов, роскошь дворцовых покоев, величие соборов, музей-собрание редкостей, ботанический сад, где представлены растения из разных уголков мира, цирк, кинофильм. Посетил Мин Ён Хван и янтарную комнату, и фонтаны Петергофа. Корейский посланник отмечает в своих записках и особенности системы образования, наличие и удобство водопровода, систему государственного управления: государственный совет, устройство дворцовой жизни, монетный двор, работа военного ведомства, функционирование надзорных органов: суд, тюрьма. Например, Петропавловская тюрьма, обеспеченная одиночными камерами, больницей, прогулочной площадкой и баней удивляет Мин Ён Хвана гуманностью и цивилизованностью.

Побывал Мин Ён Хван и на заводах, посетил Пулковскую обсерваторию и много других знаковых мест. Одним словом, для Мин Ён Хвана именно с Петербурга начинается восхищение «западным». Всё-таки научно-технический прогресс, организация процесса способны материальными благами, да и не только, поразить неискушённую душу человека, всю жизнь прожившего в гармонии с природой да ещё и в состоянии кризиса. В чём-то, наверное, следование «западному» и в современной Корее берет своё начало именно в том давнем страстном желании преодолеть ужасно болезненный, трагический кризис, в котором оказались страна и общество.

То, что видит Мин Ён Хван в Петербурге – это то, чего ещё нет в Корее, значит это и есть цивилизация, значит так и надо делать, так и надо поступать, чтобы достойно ответить вызову времени. Другой вопрос, с высоты современного послезнания: насколько глубоко следует проникать внутрь самих себя при реализации западной модели и насколько интенсивно и слепо менять себя, поддаваясь пусть даже и более привлекательному, но внешнему влиянию? Но тогда таких вопросов ещё не ставили, тогда было важно одно – выжить, сохранить самих себя, а это можно делать только в сотрудничестве с верным и сильным партнёром, которым корейский король очень хотел видеть Россию.

Мин Ён Хван пробыл в Санкт-Петербурге до середины августа 1896 года. Возвращался Мин Ён Хван в Корею поездом по бескрайним просторам нашей необъятной родины. В Сеул посольство вернулось 21 октября 1896 года.

В 1897 году Мин Ён Хван вновь был назначен посланником в России, а также в Германии, Австро-Венгрии, Великобритании, Франции, Италиии и ещё в других странах. Тогда в Петербурге он пробыл всего несколько дней, так и не приступив к исполнениям обязанностей посла. Он уехал сначала в Лондон, а затем в США. В тот период он останавливался в гостинице «Европа». Некоторые члены миссии остались в Санкт-Петербурге, именно они и начали преподавать корейский язык в Университете.

Дальнейшая судьба Мин Ён Хвана трагична. После подписания в ночь с 17 на 18 ноября 1905 года корейскими министрами договора о протекторате Японии над Кореей он 30 ноября 1905 покончил жизнь самоубийством, перерезав горло ножом, подписав петицию королю Кочжону с просьбой не ратифицировать договор о протекторате. Его примеру последовали другие высшие сановники.

На такой решительный шаг его толкнуло осознание особого чувства ответственности, своей социальной роли как одного из руководителей государства, как одного из участников реформ. Протекторат рассматривался как гибель страны, при отсутствии которой не стоит жить и тем, кто ей преданно служил. Протекторат – это крайне жёсткая, но вполне ясная оценка провала попытки проведения реформ в стране, это свидетельство бессилия реформ и их организаторов, демонстрация того, что руководству не хватило воли осуществить реформы своими собственными силами, что приводит к потере независимости.

Фигура Мин Ён Хвана для многих корейцев и по сей день является почитаемой. Его посмертным именем Чхунчхон названа одна из центральных магистралей Сеула и находящаяся на ней станция метро.

Мне самому удалось лично выразить своё уважение корейскому послу. Да, такое в Корее возможно. Считается, что после смерти одна из трёх душ, имеющихся у человека, отправляется в поминальную табличку. Безусловно, такая главная табличка хранится в родовом храме предков. Но в память об особо выдающихся личностях (государственных деятелях, учёных) основывались особенные учебные заведения – совоны, где проходили обучение молодые люди при подготовке для сдачи государственных экзаменов на должность. При совонах всегда находился отдельный павильон, где хранились поминальные таблички с именами людей, в честь которых этот совон был основан. Близ города Сувон, что недалеко от Сеула, есть совон,