История Русской Православной Церкви. 1900-1927 - Протоиерей Георгий (Митрофанов)

Князь Кирилл Владимирович, бывший командующий гвардейским флотским экипажем, тот самый Кирилл Владимирович, потомки которого приезжают к нам чаще всего. Эту группу возглавлял известный политический деятель, хотя и весьма одиозный, руководитель одного из крыльев «Союза русского народа» Николай Марков. Он и создал Высший монархический совет для того, чтобы укрепить позиции Кирилла Владимировича и, разумеется, свои собственные. Он был очень заинтересован в том, чтобы именно его группировка была признана единственной легитимной русскими монархистами, и для этого решил использовать церковную иерархию, оказавшуюся за границей.

На учредительный съезд в Рейхенгале были приглашены митрополит Антоний (Храповицкий), который возглавлял ВЦУ за границей, и архиепископ Евлогий (Георгиевский). Антоний стал почетным председателем съезда, Евлогий – его заместителем.

Затем начался съезд. Архиепископ Евлогий впоследствии вспоминал, что оголтелый политический характер этого съезда вызвал у него отрицательное отношение с самого начала. Там говорилось, что Поместный Собор 1917–1918 годов является неправомочным, неканоничным, ибо он не был созван Государем, и Государь не утвердил его решения. Поэтому все его решения могут быть проигнорированы. Патриаршество России не нужно, и после восстановления монархии нужно восстановить синодальную систему.

Архиепископ Евлогий увидел тех самых людей, которые в свое время сделали очень много для того, чтобы сорвать созыв Поместного Собора. Это были люди, победоносцевски мыслившие о церковной жизни. Кроме того, он, будучи человеком, очень хорошо искушенным в политике (Владыка Евлогий был депутатом двух Дум), сразу почувствовал, что здесь ВЦУ хотят использовать в качестве орудия для политической борьбы с оппонентами в эмиграции.

Архиепископ Евлогий покинул съезд, а Владыка Антоний остался и вскоре оказался избранным в число руководителей Высшего монархического совета. Казалось бы, эпизод, но эпизод, который возымеет очень печальные последствия для нашей церковной жизни и, в особенности, для того собрания представителей Русской Православной Церкви за границей, которое готовилось летом 1921 года.

Понимая, что, несмотря на существование ВЦУ за границей, наше духовенство и миряне, оказавшиеся в эмиграции, весьма дезориентированы, было принято решение созвать Собрание представителей всей русской православной диаспоры в мире, потому что, наряду с центром в Париже, в Берлине, на Балканах, возник еще один очаг русской эмиграции – это Маньчжурия, Северо-восточный Китай, оттуда должны были приехать представители. И, кроме того, оставалась русская православная епархия в Америке.

Нужно было попытаться объединить деятельность всей нашей церковной эмиграции, принять решения, касающиеся и приходской, и епархиальной жизни и, самое главное, определить свое отношение к Московской Патриархии.

Собор 1921 года в Сремски Карловцы

В июле 1921 года началась подготовка собрания представителей Русской Православной Церкви за границей, было выработано положение о созыве заграничного Собора Российских Церквей, которое определяло состав участников этого собрания, которое определяло процедуру избрания или кооптирования на это собрание представителей русской церковной эмиграции.

Естественно, что в состав Собора вошли все члены Временного Высшего Русского Церковного Управления за границей, все епископы, пребывавшие за границей, все члены Всероссийского Поместного Собора, находившиеся за границей. Кроме того, представители от различных приходов, от военно-морских церковных организаций, от штаба главнокомандующего Русской Армией, от монашествующих. Но значительная часть членов Собора (так впоследствии стало называться это собрание) были кооптированы на него председателем Высшего Русского Церковного Управления за границей митрополитом Антонием.

Собор 21 ноября 1921 года начал свою работу в здании сербской гимназии в городе Сремски Карловцы. Вопросы рассматривались, действительно, серьезные. Было принято положение о Высшем Церковном Управлении за границей, которое предполагало избрание на этом же Соборе Высшего русского Церковного Управления, в которое вошли, наряду с епископами, один представитель духовенства и один представитель мирян. Было принято положение о приходах, подтверждавшее по сути дела приходской устав, принятый на Поместном Соборе 1917 года, было принято положение о епархиальном управлении. Это были вопросы, разрешение которых было необходимо, и которые проходили на этом Соборе без особых возражений. Председательствовал митрополит Антоний, почетным председателем был Сербский Патриарх Димитрий.

Казалось, что все отделы этого Собора, которые готовили материалы, успешно справились со своей работой.

Но вот, был представлен разработанный в отделе о духовном возрождении России проект послания чадам Русской Православной Церкви в рассеянии и изгнании сущим. Представлял его Николай Марков, лидер Высшего Монархического Совета, с которым у митрополита Антония установились довольно теплые отношения и который изначально рассматривал Собор, как арену для рекламы своей организации, как место, где можно было показать, что именно Высший Монархический Совет является лидером Русской монархической эмиграции. Именно он огласил текст этого послания. Оно было написано в очень искреннем проникновенном тоне и обращено к русским эмигрантам, которые ощущали себя в этот момент не только без Родины, но и без Церкви и очень переживали все, что произошло. Особых претензий к этому посланию не было, если бы не один пункт, вокруг которого на Соборе возникла резкая полемика. Вот этот пункт:

Пусть неусыпно пламенеет молитва наша, и укажет Господь пути спасения и строительства родной земли, да даст защиту вере и Церкви, и всей земле Русской, и да осенит он сердце народное, да вернет на всероссийский престол Помазанника, сильного любовью народной, законного Православного Царя из дома Романовых.

Николай Марков и митрополит Антоний с большинством членов Собора настаивали на том, что послание должно быть принято именно в такой форме. Меньшинство настаивало на том, что этот пункт надо убрать из послания.

После того, как им не удалось добиться утверждения их точки зрения, они выпустили заявление: «Мы, нижеподписавшиеся, заявляем, что данная большинством отделов духовного возрождения постановка вопроса о монархии, с упоминанием притом и династии, носит политический характер и, как таковая, обсуждению церковного собрания не подлежит. Посему мы в решении этого вопроса и голосовании не считаем возможным принять участие».

Почему эта формулировка вызвала резкую критику?

Во-первых, Собор 1917-18 года принял определение, в котором отменялась общеобязательная церковная политика, та или иная политическая линия, которой должны были придерживаться все члены Церкви. Считалось, что политические пристрастия являются частным делом членов Церкви, и высшие органы церковной власти не должны навязывать какую-то одну политическую линию.

Во-вторых, среди противников этой формулировки были как люди, не верившие в возможность возрождения монархии в России, так и люди, которые, будучи монархистами, считали, что подобного рода формулировка может расколоть по политическому признаку церковную эмиграцию. Все белогвардейские правительства выступали с одним лозунгом – передачи власти Учредительному Собранию.

Наконец, говорили о том, что такого рода монархическая декларация может повредить Патриарху Тихону и всей Церкви – тем более, что уже в 1919 году Патриарх Тихон очень определенно заявил об аполитичности Церкви.

Что