История Русской Православной Церкви. 1900-1927 - Протоиерей Георгий (Митрофанов)

о лояльности митрополит Сергий написал мне, что считает его удовлетворительным, но требует немедленно препроводить ему подписи всех зарубежных епископов и приходского духовенства.

Я отправил предписание митрополита Сергия в Карловцы, но никакого ответа оттуда не последовало. А в моей епархии духовенство подписи дало, за исключением нескольких настоятелей приходов, которые из-за лояльности отпали и перешли в юрисдикцию Карловацкого Синода: протоиерей Орлов (Женева), о. Молчанов (Медон), протоиерей Тимофеев (Лондон).

Удивительно, что митрополиту Евлогию удалось доказать своему духовенству необходимость подобного рода шага. И это, мне кажется, одна из ярчайших иллюстраций его очень трепетного отношения к Церкви. Он сам об этом пишет, что и это они готовы взять на себя, если это облегчит положение Матери-Церкви. Тем не менее, вопрос легко решен не был, поскольку как в России, так и за границей большевики стремились к подавлению церковной жизни. Митрополит Евлогий вспоминает:

В течение трех лет (после подписки о лояльности) между митрополитом Сергием и мною поддерживалась тягостная безрезультатная полемика. Митрополиту, когда он меня упрекал за нарушение данного слова о невмешательстве в политику, а я обвинения опровергал, я разъяснял, почему то или иное мое выступление нельзя назвать политическим, но надо назвать молитвенно-церковным и религиозно-нравственным пастырским воздействием на паству, от которого я и мое духовенство никогда не отказывались и отказаться не можем.

Трудный это был путь, который приведет митрополита к разрыву и с Московской Патриархией, ибо идет беспрецедентное нарастание репрессий, и пик их приходится на 1929–1932 годы. Естественно, что власти будут пытаться и церковную эмиграцию подавить. Но митрополит Сергий направил свое постановление о признании лояльности митрополиту Евлогию как официально признаваемому в Москве возглавителю русской церковной жизни за границей, почему митрополит Евлогий и отправил это же постановление и в архиерейский Синод.

Архиерейский же Синод в ответ на это постановление митрополита Сергия, которого он в 1926 году признал своим главой, выпустил 9 сентября 1927 года окружное послание архиереев Русской Православной Церкви за границей, которое и стало формальным актом, разорвавшим каноническое общение Карловацкой Церкви и Московской Патриархии. Приведу выводы этого постановления:

Собор архиереев Русской Православной Церкви за границей определил:

1. Что заграничные части Российской Церкви должны прекратить сношения с Московской церковной властью ввиду невозможности нормальных отношений с нею и ввиду порабощения ее безбожной властью, лишающей ее свободы своих волеизъявлений и канонического управления;

2. Чтобы освободить нашу иерархию в России от ответственности за непризнание Советской власти заграничной частью нашей Церкви, впредь до восстановления нормальных сношений с Россией и до освобождения нашей Церкви от гонений безбожной советской властью, заграничная часть нашей Церкви должна управляться сама, согласно священным канонам, определениям Священного Собора Всероссийской Поместной Православной Церкви 1917—18 года и постановлением Патриарха Тихона, Синода и ВЦС от 20 ноября 1920 года при помощи архиерейского Синода и Собора епископов под председательством Киевского митрополита Антония.

Все то, что здесь перечислено в качестве обоснования, таковым не является. Однако, это был хоть какой-то выход, тем более, что в своем письме в 1927 году митрополит Сергий будет предлагать зарубежному духовенству, если оно хочет сохранить свободу своей общественно-политической деятельности, формально отделиться от Московской Патриархии. Эти пункты могли бы быть приемлемы, хотя здесь канонически безосновательно пытаться ссылками на постановления Собора и постановление Патриарха от 1920 года доказать свою легитимность. Но дальше идут пункты, весьма спорные:

Заграничная часть Русской Православной Церкви почитает себя неразрывной и духовно единой ветвью великой Русской Церкви. Она не отделяет себя от своей Матери-Церкви и не считает себя автокефальной, она по-прежнему считает своей главой патриаршего Местоблюстителя митрополита Петра и возносит его имя за богослужениями.

Где же здесь в таком случае отделение? Значит, по-прежнему их выступления будут идти от имени всей Церкви, от имени митрополита Петра. Здесь впервые начинается у зарубежников противопоставление митрополита Петра митрополиту Сергию, хотя мы с вами уже видели, что находящийся в заключении митрополит Петр линию митрополита Сергия поддерживал.

Если последует постановление митрополита Сергия и его Синода об исключении заграничных епископов и клириков, не пожелавших дать подписку о верности Советскому правительству, из состава клира Московского Патриархата, то такое постановление будет неканонично.

Почему неканонично, если они сами говорят, что прекращают каноническое общение с Московской Патриархией? Как раз это было бы логично.

Решительно отвергнуть предложение митрополита Сергия и Синода дать подписку о верности Советскому правительству, как неканоническое и весьма вредное для Святой Церкви как в России, так и за границей.

Это постановление подписала группа из десяти епископов, включая митрополита Антония (Храповицкого), архиепископа Феофана (Быстрова), архиепископа Серафима (Соболева), епископа Серафима (Лукьянова) и епископа Тихона (Ляшенко). Это постановление стало формальным актом отделения Зарубежной Церкви от Московской Патриархии.

Примечания

1

Тексты посланий свмч. Патриарха Тихона даны по изданию: «Акты святейшего Тихона, Патриарха Московского и всея России, позднейшие документы и переписка о каноническом преемстве высшей церковной власти». (Сост. М.Е. Губонин). М., 1994.

2

Шпицберг – главный атеистический пропагандист у большевиков. Он вел разнузданную агитационную кампанию в прессе. Фигура достаточно поверхностная, не имевшая особого влияния в партии большевиков, ему доверили быть рупором антирелигиозной пропаганды.

3

Игумен Дамаскин (Орловский). Мученики, исповедники и подвижники благочестия Русской Православной Церкви XX столетия. Кн. 1–6. Тверь, 1992–2002.