Олимпиец. Том VI - Артур Осколков

* * *

Тайгер ждал у черного седана, припаркованного перед особняком. Как всегда, даймон выглядел удивительно строго и опрятно, но сам при этом держался чересчур вежливо. Отстранённо даже. Как и многие даймоны, к которым после поражения Кроноса вернулась прежняя личность, он решил вернуться в семью, которой служил до этого. Не всех принимали, понятное дело, но для Тайгера родители сделали исключение. Единственным напоминанием о прошлом служил аккуратно заколотый рукав пиджака — даймон потерял руку в последнем сражении и, к удивлению Адриана, отказывался ее восстанавливать. Хотя мог бы.

«Это подарок, — как-то ответил он, когда юноша все же не удержался и спросил, почему он не обратится к врачам. — От того, кто мог убить меня, но пожалел. И я еще не готов от него отказываться».

Адриан не понял, о чем идет речь, но расспрашивать постеснялся. Даймон вообще производил на него немного пугающее впечатление. Слишком нелюдимый, он будто бы избегал любых попыток молодого мастера сблизиться с ним. Вот и сейчас на широкую улыбку Тайгер ответил низким поклоном.

— Доброе утро, молодой господин.

— Утречка, Тайгер. Что? — Адриан заметил, как дворецкий вздрогнул. — Я что-то не так сказал?

— Нет, молодой господин. Просто… воспоминание. — Даймон поклонился еще ниже. — Садитесь. Господин Элай уже ждет.

Адриан скользнул на заднее сиденье. Элай действительно был там — откинувшись на спинку, с закрытыми глазами, он бессовестно дрых на сиденье, положив руки под голову. Адриан едва не забыл про вежливость и чуть не треснул его от такой несправедливости. Сам-то он сегодня нормально не выспался. И все из-за проклятого будильника!

— Эй! Вставай!

Элай сонно открыл левый глаз и моргнул.

— А. Это ты?

— Ты спал! — возмущённо ткнул в него пальцем Адриан. — Как тебе не стыдно!

— Медитировал, кузен. Есть разница.

— Коне-е-ечно!

Все еще бурча, Адриан забрался внутрь салона, и машина плавно тронулась с места. Адриан косо посмотрел на Элая, который, судя по внешним признакам, снова провалился в сон, но юноша знал, что тот просто дремлет. Ругаться внезапно расхотелось. Еще вчера вечером Адриан подслушал, что двоюродный брат сам вызвался его проводить, хотя и не был обязан. Нет, Элайас мог и сам пойти в академию, как-никак они с Адрианом были практически одного возраста, хотя по внешнему виду это было практически невозможно понять. Молодое и гладкое лицо юноши слишком уж контрастировало с суровым и побитым выражением Элая, которому только шрам на левой скуле — подарок от одного из приспешников Кроноса — добавлял лет пять.

Впрочем, от академии Элай отказался не из-за изменившейся внешности. Просто не захотел. Слишком многое произошло за последние несколько лет, слишком многое он пережил, чтобы вернуться в школу, как ни в чем не бывало. Большинство ребят из последних выпусков поступили похожим образом. Кто-то устроился в армию, кто-то вернулся домой, а кто-то просто покинул страну, как, например, небезызвестные герои-воины, сражавшиеся с Кроносом — Кейтлинн Самерс и ее муж, Энрико Фулмен.

— Нервничаешь? — внезапно спросил Элай, не открывая глаз.

— Немного, — неохотно признал юноша. — Первый день же.

Это была ложь. Адриан мало боялся учебы, благо он тоже больше не был простым шестнадцатилетним подростком, как бы ни хотела этого мама. Нет, мысли Адриана занимал… собственно, Адриан. Второй Адриан. Да, известный герой в какой-то момент повзрослел, но до этого его внешность была идентичной! Его тоже считали сыном Аида из Дома Лекс, он был… самим Адрианом!

Вот юноша и не спал по ночам. Он думал. Спрашивал себя. Как к нему отнесутся новые люди? Как показать, что он — это не Адриан Лекс, герой, Защитник Империи и Лорд Командующий, а просто… Адриан?

Юноша сжал ремень рюкзака. Костяшки пальцев побелели.

— Элай, можно вопрос?

— Валяй.

— Каким он был? Другой Адриан. Тот, что… ну, ты понимаешь.

Элай открыл глаза и внимательно посмотрел на кузена.

— Ты с чего это? Раньше тебя это не интересовало.

— Да так, — соврал Адриан. — Просто интересно.

— Ну ладно.

Элай откинулся на спинку сиденья, задумчиво глядя в потолок.

— Он был… активным. Да, пожалуй, это лучшее слово. Он никогда не сидел на месте, всегда куда-то спешил, всегда что-то делал. И остальных пытался с собой протащить. Я же рассказывал, как он позвал меня на Олимпийские Игры? Нет? Ну ладно, потом расскажу.

Двоюродный брат погрузился в воспоминания.

— Еще и выиграл их, скотина такая. Упрямый, как баран. Всегда пер и пер вперед.

— Звучит… утомительно.

— О да, — рассмеялся Элай. — Знаешь, я даже не удивился, когда он рассказал, что в свободное время подмял под себя половину Экскархии. Только спросил — «Откуда у тебя вообще свободное время, придурок»?

— Здорово, — уныло протянул Адриан и, отвернувшись, уставился в окно, где одна за другой проплывали улицы города.

«Кошмар Атланта», как сейчас было принято называть нападение титана на город, оставил свои следы, но город постепенно восстанавливался. То тут, то там мелькали башни строительных кранов, улицы полнились латавшими дороги рабочими, а древний храм Парфенон снова высился над Афинами. Но шрамы все же остались. Там, где раньше находился гигантский торговый центр, виднелся пустырь; Имперскую резиденцию после долгих споров было решено все же оставить в Риме, чему жители священного города оказались не особенно рады. То и дело за окнами мелькали навесные мосты и огороженные забором и лентами кратеры.

И все же город жил. Люди, как и раньше, спешили по делам, торговцы дешевыми амулетами перекрикивали друг друга в надежде всучить расхожий товар, а в небольших сквериках среди молодых деревьев и папоротника веселились дриады. Пройдет еще много лет, прежде чем Афины восстановятся полностью, но когда-то этот день все же настанет. И кошмар войны с Кроносом останется в прошлом.

— Но знаешь, что в нем было особенного? — внезапно раздался голос Элая.

— Что? — неохотно повернулся к нему юноша. Он не был уверен, что хочет услышать еще одну оду герою.

— Он был редкостным идиотом.

— Э-э-э. Чего? — Это было последнее, что Адриан ожидал услышать.

— Думаешь, я шучу? Я серьезно. Этот придурок вообще не мог держать свой рот на замке и постоянно творил лютейший бред. В первый день зачем-то полез ругаться с Зевсом, за что его исключили из академии.

— Исключили⁈ Серьезно⁈

— Потом восстановили, конечно, — отмахнулся Элай. — Но я не к этому. Я говорю о том, что иногда в его действиях вообще не было никакого смысла, и они ни к чему не вели. Он их делал… да просто потому что! Вот, например, помню наш первый день в академии. Мы с ним, как сейчас с тобой, спокойно