Вся кремлевская рать - Михаил Викторович Зыгарь

Так неожиданно через 15 лет правления Владимира Путина оказалось, что до сих пор совсем не решена проблема, обещая решить которую он стал в 2000 году президентом.

В благополучные нулевые Путину удалось заставить российское общество забыть ужас Чечни. В России неожиданно случился новый общественный договор — «слово “Чечня” вслух не произносить». Договор всех устроил — республика оказалась полностью вытесненной из массового сознания. Этому не помешали даже чудовищные события, напрямую с Чечней связанные: Беслан, «Норд-Ост» или взорванные чеченскими смертницами самолеты. Чудо массового гипноза — и российское общество уверовало в аксиому «Не буди лихо, пока оно тихо» в такой интерпретации: если мы не будем вспоминать о Чечне, то она, может быть, перестанет вспоминать о нас.

В журналистской среде все эти годы тоже существовал очевидный консенсус: в России довольно безопасно быть журналистом, если ты не пишешь о Чечне. Обо всем остальном — пожалуйста, но про Чечню не надо. Потому что гибли именно те журналисты, которые писали о Чечне. Практически все знали это правило, и практически все считали, что это та малость, которой и правда можно пожертвовать. Зато все остальное можно.

Чечня удивительным образом перепрыгнула из раздела военной и криминальной хроники в светскую. Рамзан Кадыров все эти годы был героем глянцевых журналов, давал слащавые интервью на телевидении, приезжал на Петербургский экономический форум. Мастера культуры и спорта, властители дум, интеллигенты и интеллектуалы всех мастей с улыбкой позировали в обнимку с ним и с чеченскими политиками из его окружения, подозреваемыми в убийствах. Такой общественный договор.

Человек, плохо знающий психологию российского общества, мог бы предположить, что это компенсация того чувства вины, которое россияне испытывают за страдания чеченского народа в 1940-е или 1990-е годы — наподобие вины американских белых перед американскими черными или вины немцев перед евреями. Но это скорее чувство другой природы. Смесь страха с неведением, которую в России принято называть аполитичностью: «Меня не интересует политика, я не знаю, что происходит в Чечне».

Самое любопытное, что эта детская игра в прятки (когда ребенок закрывает сам себе глаза и думает, что спрятался) распространилась даже на Владимира Путина. Он ведь тоже решил, что, раз он делает вид, что никакой чеченской проблемы нет, значит, она решена. Владимир Путин верил в то, что он сможет успокоить Чечню, завалив ее деньгами. В 2015 году его окружение в этом вдруг разуверилось.

В окружении Владимира Путина вдруг почти перестали обсуждать Украину. Или, по крайней мере, стали говорить, что Украина — это не самая серьезная проблема. А также появилось новое выражение, которым чиновники начали пугать друг друга: «третья чеченская».

Заключение. Путин IV Святой

Брат навсегда

11 мая 2000 года, через три дня после самой первой инаугурации Владимира Путина, в прокат вышел фильм «Брат-2». История про ветерана чеченской войны, который едет в Америку помогать брату погибшего друга. Там он борется с украинской мафией (с криками «Вы мне, гады, еще за Севастополь ответите!»), с американскими полицейскими («Are you gangsters?» — «No, we are Russians») и спасает попавших в беду соотечественников («Русские на войне своих не бросают»). Кульминационный монолог главного героя звучит так: «Вот скажи мне, американец, в чем сила? Разве в деньгах? Вот и брат говорит, что в деньгах. У тебя много денег, и чего? Я вот думаю, что сила в правде. У кого правда — тот и сильней».

Российский кинематограф в тот период находился в плачевном состоянии — фильмов снималось мало, и публика их не смотрела. Но «Брат-2» стал суперхитом. В 2015 году смесь антиамериканизма с нарочито простым патриотизмом стала политическим мейнстримом, но тогда она выглядела неожиданно и даже свежо. Никакого госзаказа свыше не понадобилось — достаточно было общественного заказа объятой кризисом страны, который и уловили авторы.

Фильм произвел глубокое впечатление на многих зрителей, в том числе на президента Путина и директора ФСБ Николая Патрушева. В интервью они оба любили цитировать фильм: «Скажи мне, американец, в чем сила?» Бытовой антиамериканизм, воплощением которого был фильм «Брат-2», очень соответствовал как мировоззрению Патрушева, так и его политическим интересам.

Люди из окружения Владимира Путина говорят, что Николай Патрушев — самая недооцененная общественностью фигура в российском руководстве. Именно Патрушев впоследствии стал мозговым центром большинства путинских спецопераций. Например, присоединения Крыма.

Патрушев — вовсе не человек Путина, хотя и был его замом в ФСБ. Рассказывают, что Путин вовсе не хотел видеть Патрушева своим преемником в ФСБ. Но тому всегда удавалось удерживаться на коне. Именно Патрушев всегда втолковывал Путину, что кругом враги, что доверять американцам нельзя, что ФСБ — необходимая опора, без которой не удержаться у власти.

Все нулевые возглавлявший ФСБ Патрушев был одной из самых непубличных фигур в российском руководстве. В одном интервью он назвал сотрудников ФСБ «новыми дворянами» России, но других своих политических взглядов не высказывал. И тем более не комментировал никакие террористические акты, которые происходили в стране, хотя именно его ведомство отвечало за борьбу с террором.

В 2008 году, став президентом, Дмитрий Медведев уволил Николая Патрушева с поста директора ФСБ из-за тяжелой болезни и перевел его на менее ответственную должность секретаря Совета безопасности. Но Патрушев вскоре победил недуг и с возвращением в Кремль Владимира Путина вновь развил бурную политическую активность. После присоединения Крыма начал давать комментарии по вопросам российской безопасности и внешней политики. До этого по этим темам высказывались только президент Путин и министр иностранных дел Сергей Лавров. Так Николай Патрушев стал главным российским ястребом, первым лицом «антизападной» и «антиамериканской» партии в российском руководстве. Только ему позволено громогласно обличать мировой заговор.

15 октября 2014 года государственная «Российская газета»[63] опубликовала его интервью — программный манифест под названием «Вторая холодная».

Примерно с того дня бытовой антиамериканизм, годами набиравший популярность в российском обществе, превратился в научный антиамериканизм, который был представлен в качестве новой российской официальной идеологии.

В нем Патрушев изложил собственную версию новейшей истории России: Советский Союз распался вследствие плана, разработанного Збигневом Бжезинским и ЦРУ, нацеленного на ослабление советской экономики. Однако после распада СССР холодная война вовсе не закончилась: США поставили перед собой цель расчленить Россию. Еще США и другие страны Запада нарочно спровоцировали войну в Чечне («экстремистам и их сторонникам в России была предоставлена поддержка спецслужб Великобритании, США, а также союзников в