Как спрятать империю. Колонии, аннексии и военные базы США - Дэниел Иммервар

Английский – язык власти. Если вы на нем говорите, это открывает путь к поступлению в более престижные школы и вузы, получению более выгодной работы, приобщению к более элитным кругам. Исследование, проведенное по заказу Британского совета в пяти сравнительно бедных странах (Пакистане, Бангладеш, Камеруне, Нигерии и Руанде), показало, что специалисты, говорящие по-английски, зарабатывают в среднем на 20–30% больше тех, кто не владеет этим языком.

В Южной Корее некоторые родители, осведомленные об этой динамике, отправляют своих детей (обычно в возрасте до пяти лет) в специальные клиники для проведения френэктомии – рассечения уздечки языка. Операция якобы позволяет проворнее двигать языком и облегчает произношение трудных для корейцев звуков «л» и «р» английского типа. Если раньше языки рабам резали плантаторы, чтобы заставить их говорить по-английски, то сегодня процесс стал, можно сказать, добровольным.

Стоит все-таки отметить, что к френэктомии прибегают не так уж часто. Но само существование такой практики говорит о распространенности стремления изучить английский. Даже в Южной Корее, которая никогда не являлась колонией державы-англофона, освоение английского считается чрезвычайно важным. Как выразился один профессор Сеульского университета, «английский в наши дни становится средством выживания».

•••

Жителям Соединенных Штатов англизация мира, как и предсказывал Черчилль, приносит «громадные удобства». Она позволяет им вести бизнес в любом уголке мира и помогает их идеям распространяться по планете. Фильмы, телепрограммы, книги, музыка, реклама – все это расходится из Соединенных Штатов по миру, так что даже в самом далеком иностранном государстве американец чувствует себя как дома.

Пожалуй, самая замечательная привилегия состоит в том, что жителям Соединенных Штатов не приходится осваивать иностранные языки. Если все, для кого английский не является родным, платят «когнитивный налог» в виде изучения английского, то для тех, кому он родной, совершенно необязательно учить иностранный язык. В 2013 г. американская Ассоциация изучения современного языка обнаружила, что общее число студентов, которые учат иностранные языки в колледжах и университетах США, за 50 лет снизилось вдвое. Иными словами, многие американские студенты отреагировали на глобализацию, сократив в два раза количество изучающих иностранные языки.

Да и зачем им беспокоиться? Если в начале XX в. амбициозным людям, склонным к работе на международной арене, вроде Теодора Рузвельта, Вудро Вильсона или Герберта Гувера, приходилось осваивать иностранные языки, то у их нынешних преемников нет такой необходимости. Тот же Барак Обама, несмотря на свое почти космополитическое происхождение (его отец-кениец познакомился с его материковой матерью на занятиях по русскому языку, сам же он провел часть детства на Гавайях), говорит только по-английски.

«Стыд, да и только, – признался Обама. – Когда сюда приезжают европейцы, они все говорят по-английски, по-французски, по-немецки. А потом мы приезжаем в Европу и можем сказать разве что merci beaucoup»[70].

Глава 20

Власть – это суверенитет, мистер Бонд

«А-а, мистер Пауэрс! Добро пожаловать в мой потухший вулкан», – говорит Доктор Зло, указывая на подземную базу на тропическом острове. Эта сцена из фильма «Остин Пауэрс: Шпион, который меня соблазнил» и сама сюжетная схема, конечно, очень узнаваемы. Суперзлодей-психопат, его логово на острове, угроза гибели мира – все настолько знакомо, что мы почти забываем, насколько нелепа эта выдумка.

Почему из всех мест наши самые амбициозные негодяи, мечтающие о господстве над миром, выбирают именно такие клочки земли, затерянные среди морей и океанов? Казалось бы, те особенности островов, благодаря которым их так любят отпускники (удаленность от густонаселенных районов, расслабленный ритм жизни), мало подходят для стартовой площадки для завоевания мира. В конце концов, противники Наполеона отправили его на Эльбу в изгнание, а не для подготовки к реваншу.

Конечно, в нашем сознании острова и злодейство давно связаны друг с другом, во всяком случае, эта связь существует в западной литературе и кино. Примеров больше чем достаточно, взять хотя бы «Остров сокровищ» Стивенсона (1883 г.), «Остров доктора Моро» Герберта Уэллса (1896 г.) или остров Черепа в фильме «Кинг-Конг» (1933 г.).

Иное дело – добиваться мирового господства, находясь на острове. Насколько я могу судить, это более недавнее культурное явление. Вероятно, все началось с Бонда.

•••

Ян Флеминг, создатель Джеймса Бонда, не понаслышке знал об островах и о тех злодействах, которые с ними связаны. В годы Второй мировой он служил помощником директора Управления военно-морской разведки Великобритании. В 1943 г. Флеминг отправился в ямайский Кингстон на конференцию военно-морской разведки, в которой принимали участие высокие британские и американские чины. Карибский регион тогда находился в очень тяжелом положении – его изводили немецкие подводные лодки, ускользавшие от кораблей союзников. Ходили слухи, что эти субмарины находят безопасное пристанище в секретной гавани, которую выстроил Аксель Веннер-Грен, шведский мультимиллионер, обосновавшийся на одном из островов Багамского архипелага.

Веннер-Грен был, прямо скажем, довольно сомнительной личностью. Он орудовал, по словам одного из его биографов, «за кулисами истории, оказывая глубокое воздействие на ход событий». Это был яркий человек с пронизывающим взглядом голубых глаз, снежно-белой шевелюрой, бронзовым загаром и отменной выправкой. Начальное состояние он сколотил на производстве пылесосов, а впоследствии создал международную бизнес-империю, которая неуклонно разрасталась. Его интересы включали в себя все больше разнообразных товаров и отраслей от спичек и древесной массы до военного снаряжения, самолетов, монорельсовых дорог, банковских и телекоммуникационных услуг, а затем и компьютеров. Монорельсовые линии в Диснейленде и Сиэтле построила компания Веннера-Грена. Именно он основал Telmex, латиноамериканскую телекоммуникационную компанию, ставшую основой состояния Карлоса Слима, некогда претендовавшего на звание самого богатого человека в мире.

Веннер-Грен переселился из Швеции на Багамы, скорее всего, по налоговым соображениям. Там он почти целиком купил один из островов, устроил на нем поместье под названием «Шангри-Ла»[71] и пришвартовал рядом свою яхту, самую большую в мире, оснащенную новейшими радиокоммуникационными системами.

«Он слишком крупная фигура для Швеции, – писал один из журналов его родной страны. – Это игрок международного масштаба».

Веннер-Грен и в самом деле, можно сказать, вел собственную международную игру. По его теории, наука и рациональное мышление должны подарить человечеству эпоху мирного существования. Чтобы способствовать наступлению такой эпохи, он поддержал один из множества тогдашних проектов орфографической реформы – Anglic – в надежде на то, что это поможет английскому стать глобальным языком. Кроме того, миллионер «служил делу мира», выполняя роль закулисного эмиссара британского премьера Невилла Чемберлена и Германа Геринга, второго человека в нацистской верхушке. По сути, Веннер-Грен был одним из последних дипломатических звеньев между Британией и Германией, пока Гитлер не вторгся в Польшу.

Из-за связей Веннера-Грена