Еретичка, ставшая святой: Две жизни Жанны д’Арк - Ольга Игоревна Тогоева

Впрочем, эти отклики на появление Жанны на исторической сцене были еще крайне скупы на детали ее первого путешествия. Авторы посвящали ему буквально несколько слов, ограничиваясь указанием на то, что проходило оно по вражеской территории (per civitates hostiles)[2007]. Безусловно, в их письмах сквозило удивление от того, что девушка смогла без риска для себя и своих спутников проехать около 600 км через земли, оккупированные англичанами и бургундцами[2008], однако ничего действительно «чудесного» или «героического», столь свойственного, с точки зрения современников, истории Орлеанской Девы, в этих письмах найти невозможно. Вовсе не упоминалось о путешествии в трактатах Жака Желю и Жана Жерсона, в «Заключении» докторов из Пуатье. Да и сама девушка весьма кратко описывала на процессе 1431 г. свой путь на встречу с дофином: она лишь перечисляла населенные пункты, которые проезжала, и отмечала, что проделала этот путь беспрепятственно (sine impedimento)[2009].

Отношение к данному сюжету, однако, резко изменилось в ходе процесса по реабилитации 1455–1456 гг., ведь здесь получали слово те, кто был очевидцем отъезда Девы из Вокулёра, и ее спутники. Один из них, Жан де Нуйомпон, в своих показаниях вообще не затрагивал каких-то иных тем, его рассказ оказывался посвящен исключительно путешествию в Шинон, которое длилось 11 дней. Путники предпочитали передвигаться по ночам из опасения встретить англичан или бургундцев. За время пути Жан полностью убедился в избранности Жанны, которая посвятила его в суть своей миссии по спасению Франции, а также рассказала о первых откровениях, полученных ею «4 или 5 лет назад». Еще большее впечатление произвела на него исключительная набожность девушки, которая стремилась присутствовать на мессе в каждом населенном пункте, который они проезжали. Ее слова и любовь к Господу «воодушевили» Жана (inflammatus erat), он полностью уверовал в нее и даже стал ее бояться: на редких ночевках он не решался притронуться к ней и не испытывал к ней никакого сексуального влечения, настолько чистой она ему казалась[2010]. В заключение де Нуйомпон сообщал, что он всегда оставался абсолютно убежден в том, что Дева являлась посланницей Свыше, ибо она «была доброй, искренней, набожной христианкой, достойной и богобоязненной»[2011].

Этот весьма эмоциональный рассказ дополняли показания Бертрана де Пуланжи. Они мало отличались от воспоминаний Жана де Нуйомпона: второй спутник Жанны также повествовал о путешествии в ночное время суток, о страхе перед англичанами и бургундцами, о желании девушки посещать мессы, об отсутствии у него к ней сексуального влечения. Однако особый акцент де Пуланжи делал на пророчествах Девы, которые – и он тому свидетель – исполнились все без исключения: Карл VII получил столь необходимую ему помощь еще до наступления середины поста; он был на самом деле помазан и коронован в Реймсе; наконец, он радушно встретил путников в Шиноне, как и обещала Жанна[2012]. А потому, заключал Бертран де Пуланжи, он совершенно уверен, что в ней не было «ничего дурного» и что она являлась «практически святой»[2013].

Эти воспоминания представляют для нас особый интерес, поскольку в них не просто описывался путь, преодоленный за 11 дней, но рассказывалось о становлении героя, для которого путешествие всегда являлось одним из обязательных жизненных этапов. Если в рассказе самой Жанны д’Арк ее передвижение из Вокулёра в Шинон было представлено в рамках точечного пространства, то в показаниях ее спутников оно преобразовывалось в пространство линеарное. Данная особенность являлась отличительной для любого средневекового описания странствий истинного героя, будучи связанной с идеей праведного пути как в моральном, так и в буквальном, физическом смысле[2014].

Именно эту особенность восприятия мы и наблюдаем в рассказах Жана де Нуйомпона и Бертрана де Пуланжи: для них Жанна являлась не просто героиней, но «практически святой» (sicut fuisset sancta), идущей к своей цели, к исполнению определенной миссии, с которой постепенно увязывалось в откликах современников ее путешествие. Так, Анри Ле Ройе, житель Вокулёра и свидетель на процессе по реабилитации, вспоминал, как спросил девушку, не страшно ли ей ехать по вражеской территории, и она ответила, что не боится, «ибо ее путь предопределен, и Господь укажет ей дорогу, так как она рождена, дабы исполнить эту миссию»[2015]. Почти теми же словами описывал путешествие Жанны в Шинон Тома Базен: «И поскольку она, что кажется вполне правдоподобным, продемонстрировала ему (Роберу де Бодрикуру. – О.Т.) некоторые знаки своей миссии, она заставила его поверить ей и исполнить то, о чем просила»[2016].

То, что для свидетелей на процессе по реабилитации путешествие в Шинон представлялось явным признаком святости их героини, подтверждалось совершенно конкретными деталями в их показаниях. Так, в рассказе Жана де Нуйомпона оказывались перечислены многие отличительные свойства «настоящего» святого, каким его видели люди Средневековья[2017]: Жанна, по его словам, была чрезвычайно набожна, имела откровения Свыше, никогда не сквернословила, охотно соблюдала пост и любила ходить к мессе, часто исповедовалась и раздавала милостыню[2018]. Она была «чиста» той особой чистотой святости, которая убивает любое сексуальное желание. Наконец, все ее предсказания, как о том свидетельствовал Бертран де Пуланжи, исполнялись.

Именно под влиянием материалов процесса 1455–1456 гг. восприятие Жанны д’Арк как «практически святой», а ее путешествия в Шинон как чудесного утвердилось в источниках второй половины XV – начала XVI в., происходящих из Орлеана. Так, в «Дневнике осады» почти дословно воспроизводились показания спутников девушки: в нем сообщалось об «опаснейших переходах» (les perilleux passaiges), которые они совершали между городами и деревнями, находящимися под властью англичан и подвергавшимися «бесчисленным пожарам и разорениям» (unnumerables maulx et pilleries); об их «бескрайнем удивлении» (fort esmerveillez) от того, что они добрались до Шинона в целости и сохранности, как и обещала Дева; об их благодарности Господу за эту милость[2019]. Столь же восторженный отклик содержался и в «Хронике Девы», во многом повторявшей «Дневник осады». Здесь, однако, для достижения особого драматического эффекта автор дополнительно вводил прямую речь: «Во имя Господа, ведите меня к благородному дофину и не бойтесь, что у нас будут препятствия [на этом пути]»[2020].

Своего апофеоза описание пути в Шинон достигало в «Мистерии об осаде Орлеана». Главные действующие лица эпизода – все те же Жан де Нуйомпон и Бертран де Пуланжи – начинали свой путь с категорического отказа сопровождать Жанну, называя это путешествие «чистым безумием» (grant folye). Под влиянием девушки, которая предсказывала, что дорога будет совершенно безопасной (n’empeschement ne trouverrons), они все же соглашались отправиться вместе с ней, хотя не слишком верили ее обещаниям и полагали, что произойдет настоящее