Реванш - Талли Шэрон

Внезапно по всему участку братства заиграла знакомая мелодия, заставив меня прирасти к месту и пытаться уловить связь между реальностью и моими потаенными мечтами, в которых крылась надежда на то, что Харпер действительно сделает первый ход.

Я перешагнул порог, хмуро глядя на дрожащую Бэмби, которая… О, боги. Которая была одета в белое вязаное платье, черные колготки с красными сердечками, а ее светлое лицо обрамляли две тонкие косички. Ее вид буквально отправил меня в нокаут с левой, заставив петлять в воспоминаниях вплоть до нашей первой встречи.

То есть, до того момента, когда я ее заметил.

– Ну, разве можно не восхищаться тобой? Ведь твое сияние сродни зеркальному.

Гребанный Джастин Тимберлейк! Его песня «Mirrors» играла из откуда-то колонок, заставляя меня сейчас поверить в реальность сцен из фильмов Дисней, потому что моя жизнь – это не гребанный мюзикл, и, как правило, все действия не сопровождались сопливыми песнями.

Но сейчас…

– Детка, идем в дом, – я переступил за пределы крыльца, попадая под холодные струи ливня и уверено шагая к Харпер, застывшей на месте с дурацкой улыбкой на лице. Она отрицательно качнула головой, когда я протянул к ней руку, и убрала ладони за спину, вводя меня в ступор.

Проведя пальцами по лицу, чтобы открыть лучший обзор на сумасшедшую девушку передо мной, я нахмурился, когда она сделала робкий шаг мне навстречу. Настолько робкий, что едва заметный.

– Ты простудишься, черт побери, – недовольно пробурчал я, хватая ее за запястье.

Я переживал за неё, потому что, кажется, дождь даже не думал прекращаться.

Но Бэмби аккуратно выудила свою ладонь из моего крепкого хвата, нежно переплетая наши пальцы вместе и прижимая их к своей груди, где я мог отчетливо услышать стуки её сердца. Я смотрел на нее, как на умалишенную, потому что все это не совпадало с тем, что мы обычно делали.

– Помнишь, когда ты утешал меня в Голден Гейте после того, как мне разбили сердце, я рассказала тебе свою сокровенную мечту? – высвободив одну ладонь, я убрал тяжелые пряди с ее лица и кивнул, всё еще хмурясь, не понимая, к чем она клонит. – О том, что я с пятнадцати лет мечтала поцеловаться под дождем со своим любимым человеком под песню Джастина Тимберлейка?

Святое дерьмо.

Я еле сдержал дебильную улыбку при себе, пока Бэмби продолжала стрелять на поражение прямо мне в сердце, ни разу не промахнувшись.

– Ведь, когда я выражаю чувства своей души, я знаю, для нас нет преград, – продолжал петь своим ангельским голоском Тимберлейк.

Чёрт.

Я ненавидел этого парня. Ненавидел и желал одновременно пожать ему руку, потому что он сотворил настоящее чудо на лужайке моего братства.

Теперь он обязан был стать музыкальным продюсером нашей свадьбы, а иначе к чему это все?

Я был готов расцеловать Бэмби прямо сейчас за то, что она оказалась первой, кто заставила мое сердце трепетать без умолку. Во мне не было ни грама нежности, я не был способен на что-то умилительное и не помнил, чтобы умилялся с чего-то, но – Господь всемогущий! – эта девчонка сейчас только что влила в меня литр эмоций и, кажется, выжидала, когда я расплачусь, подобно ребенку.

– Я ошиблась, – Харпер крепче сжала мою руку, и я собирался забрать все свои слова обратно, лишь бы закинуть ее к себе на плечо и унести в спальню, – мой учитель по футболу говорил, что ошибки – это нормально. Но я оказалась глупее, так как из-за одного промаха чуть не поставила крест на человеке, который день ото дня доказывал, что достоин быть счастливым со мной. Карлайл, я такая глупая…

– Ты не глупая, – поспешил я добавить, обхватывая ее за подбородок.

– Это были твои слова, и я с ними полностью согласна. Я поступила опрометчиво, не поговорив с тобой, но я умею извлекать из плохих дней уроки. И главным уроком здесь оказалось то, – она поддалась моим пальцам, продолжая улыбаться и тяжело дышать под натиском непрекращающегося дождя, – что нужный человек придёт в самое внезапное время в самом неожиданном месте. Задача лишь в том, чтобы не потерять его. Я почти лишилась тебя, но, к счастью, действую достаточно оперативно, чтобы идти на поводу своего сердца. Я люблю тебя, Карлайл Шервуд, – я задержал дыхание, прекратив двигаться. Мой заплывший гормонами мозг сейчас верещал в рупор, требуя впиться в алые губы Бэмби, но я не мог даже пошевелить пальцем, продолжая слушать её. Её слова сливались с текстом песни, все ещё играющей на фоне, но я все равно мог отличить её речь, – и знаю, что больше никогда не смогу полюбить кого-то другого, как тебя. Я всегда проигрывала в состязаниях за отношения, но, как сказал мой наставник: «однажды проиграв, я знаю, что не буду проигрывать вечно», поэтому все те десятки поражений стоили одной грандиозной победы. Я сорвала джекпот. Моей главной наградой оказался ты и-и-и, чёрт побери, капитан, если ты не поцелуешь меня прямо сейчас, я тебя ударю.

Я засмеялся в голос с ее угрозы, крепче обхватывая за шею, и опустился к ее лицу, прошептав у самых губ:

– Я тоже люблю тебя, Бэмби Харпер. Год назад, сегодня и через десять лет. Теперь тебе от меня не отвертеться, – и обрушился на нее в прочном поцелуе, прикусывая ее нижнюю губу и наслаждаясь мягким стоном, прошедшим по моему телу вибрацией.

Эта девушка сводила меня с ума. Она была единственной угрозой, способной заминировать все части здравого смысла и подорвать их к чертовой матери, оставив только пепел чувств и эмоций.

Я столкнулся с ее языком, подхватывая за бедра и заставляя обвить тонкими ножками свой торс, пока дождь просачивался сквозь крепко прижатые друг к другу губы, смешивая ее пряный вкус с влагой. Прижавшись ко мне грудью, Бэмби на секунду оторвалась от поцелуя, тяжело дыша, и улыбнулась.

– У тебя тоже получается неплохо решать проблемы ртом, капитан.

Ухмыльнувшись, быстро поцеловал её в шею, прикусив кожу и впившись крепче пальцами в ткань её вязаного платья.

Я мечтал его снять сейчас же с неё.

– Я могу и лучше.

Харпер засмеялась, откидывая голову.

– Даже не сомневаюсь в этом.

Чёрт побери, эта девушка нечто. Она возбуждала меня, коснувшись лишь пальцем. Лишала разума одним появлением. И растапливала сердце намеком на улыбку. Она имела влияние на все части моего мозга, раздражала все рецепторы и покоряла неизведанные ранее другим девушкам вершины.

Я сделал правильный выбор. Отмел прочь другие варианты, сконцентрировашись на одном