Республика Корея: в поисках сказки. Корейцы в русских зеркалах. Опыт исследования - Александр Мотельевич Мелихов

миссии король оказался предоставлен самому себе гораздо в большей степени, чем находясь в своём дворце под контролем японских «советников». После того как король покинул миссию, он смог провести ряд реформ и, самое главное, изменить статус государства.

В 1897 году Корея становится империей, а король императором. Однако этого оказалось мало. Уже в первые годы XX века влияние Японии значительно усилилось вновь. Поражение России в русско-японской войне ещё более укрепило позиции Японии на Корейском полуострове.

В самой Корее того периода при императорском дворе царило полное отчаяние из-за невозможности достойно противостоять Японии и самостоятельно остановить превращение Кореи в японскую колонию. Эти печальные настроения, связанные с постепенной потерей верховных прав в управлении страной, охватывали корейский двор и лично императора Кочжона. Их грустные интонации можно услышать в письмах, направляемых императору Николаю II. Вот, например, одно из них.

ЛИЧНОЕ ПИСЬМО ВЕЛИКОГО КОРЕЙСКОГО ИМПЕРАТОРА ОТ 22–ГО ДНЯ 8–ГО МЕСЯЦА 9–ГО ГОДА ГУАНЬ-ВУ (1905) (ПЕР. С КИТ.)

«Существование моего государства насчитывает древность 4000 лет… Иностранные державы… они назвали её отсталой. Вследствие этого Великие Европейские и Американские государства, понявши ту истину, что Корея самостоятельна, все заключили с ней договоры. По договору о дружбе и торговле, также заключённому с Вашим государством по Вашему календарю в 1883 г., были временно командированы посланники. Вследствие этого взаимные отношения стали ещё более интимными… К несчастью, восточным соседом моего государства была Япония… Прежде, до войны России и Японии, моё государство в отношении других государств проявляло желание в своих внутренних и внешних делах придерживаться строго правильных мер, все государства это знали. Однако Япония одна только следовала за нами, подобно разбойнику.

В 8 день 2 луны она внезапно со своим флотом вошла в бухту, находящуюся в середине нашего государства, и, напавши, потопила русские суда. Затем с пехотой, продвигаясь вперед, высадилась на берег и заняла мою столицу, захватила… В определённый день конфисковала корейские правительственные бумаги, чтобы заставить наше правительство не дать сведения о враге Русскому правительству…

Японский посланник… принудил наше правительство следовать его действиям, уменьшить количество наших войск так, чтобы наше войско не превышало численность, предназначенную для охраны государства… Окончательно захвачено управление моими финансами, а моя казна была подчинена банкам частных людей. Было предложено отозвать все миссии, находящиеся за границей. Затем Япония стала преследовать всех местных чиновников с намерением управлять моими внутренними делами, нарушая тем Договоры, устанавливала военные администрации на местах… Затем были заняты мои присутственные места, чтобы взять на себя правительственную власть, они прогнали наших чиновников, заменив их своими. <…>

С того времени, как прошло 18 месяцев после открытия военных действий Россией, во всех делах Япония сделалась ещё более настойчивой… окончательно захватив суверенитет над моим государством, чинит беззакония. Я думаю, что об этом должны быть осведомлены все державы.

С прошлого года я желал отправить специального посланника, чтобы изложить и обсудить затруднительное положение моего государства, но, принимая во внимание строгость запретных мер японской администрации… мне было приказано не отправлять посланника и ещё более стало строго, ни шелохнуться, ни сидеть смирно нельзя. По этой-то причине я не осмеливаюсь до сих пор официальным путём отправить посланника; с этим обстоятельством нужно мириться.

Я надеюсь, что Вы, Ваше Императорское Величество, будете соболезновать над положению моего государства… и выкажете любовь и сожаление, посоветовав иностранным государствам… высказать Японии за её беззаконный образ действий… чтобы не было возможности посягать на суверенитет и скорее командировать Вашего Посланника.

Вследствие этого, горько плачу, умоляю и почтительно прошу долголетия и счастья Его Величеству». (АВПРИ, ф. Японский стол, оп. 493, д. 79.)

Из письма Кочжона видно, что ещё была надежда на помощь со стороны России. После ряда безуспешных попыток найти защиту у западных держав король Кочжон вновь и вновь обращается за помощью к России. Известно, что посланник из Кореи г-н Хён Сангён, флигель-адъютант корейского императора, прибыл инкогнито в Петербург и передал ещё одно личное письмо корейского императора на имя Николая II. Содержание этого послания нам не известно, но известна реакция русского царя. «Можно от души их пожалеть», – кратко написал Николай II…

В годы русско-японской войны Ли Бом Чжин активно сотрудничал с русским правительством, предоставляя важные сведения о том, что происходит в Корее относительно интересов России. Например, он сообщал, что на севере Кореи «на прочных началах организована русофильская партия» и деятельность её распространяется на всей северной части Корейского полуострова.

Как уже говорилось выше, в ночь с 17 на 18 ноября 1905 года корейские министры под давлением японцев были вынуждены подписать договор о протекторате. По договору руководство внешними связями Кореи полностью передавалось правительству Японии. 20 января 1906 года Кочжон под нажимом японцев вынужден был подписать указ о роспуске корейского МИДа. Этот указ автоматически означал отставку чрезвычайного и полномочного посла Кореи в России и закрытие миссии.

Однако после этого её глава не вернулся на родину, как это обычно происходит в мировой практике. Ли Бом Чжин вынужден был остаться в России.

Прежде всего потому, что в Корее, где властвовали теперь японцы, Ли Бом Чжин был приговорён к смертной казни, которая его ожидала в случае возвращения на родину. И, возможно, только в России Ли Бом Чжин мог не волноваться за свою жизнь.

Фактически после закрытия миссии Ли Бом Чжин оставался в Санкт-Петербурге на положении политического эмигранта, основной целью которого было продолжать сотрудничать с русским правительством для сохранения независимости корейского государства.

Известно, что в 1908 году он передал десять тысяч рублей на формирование повстанческих отрядов «Ыйбён» («Армии справедливости»), которые уже начали создаваться на Дальнем Востоке России из корейских переселенцев. Кроме того, он переписывался с лидерами повстанцев на Дальнем Востоке, размышляя на тему о возможности в будущем возглавить партизанские отряды.

Сам Ли Бом Чжин в интервью «Петербургской газете» так описывал ситуацию с невозвращением в Корею:

«…я всё-таки не поеду в Корею, потому что это значит ехать на верную смерть. Японцы знают меня как крайнего русофила и дорого заплатили бы за мою голову. Одно время думали, что я перейду на сторону японцев. Нет, этого никогда не случится! Я слишком хорошо знаю японцев, для того чтобы их любить. Достаточно, кажется, одного того, что я был очевидцем убийства ими нашей императрицы, моей родственницы. Такие вещи не забываются».

Ниже представлен пересказ статьи М. А. Насилова, который на основе архивных документов фактически открыл для современных исследователей интересные подробности о последних годах жизни принца Ли Бом Чжина в Санкт-Петербурге.

После закрытия миссии Ли Бом Чжин вынужден был уехать из квартиры на Пантелеймоновской улице. В следующие