Компаньон - Garret Hawke Amell

Школу некогда прочно держали,

Ныне, ярый затеяв о первенстве спор,

Равновесье свое расшатали.

И казалось, что Хогвартс ждет злая судьба,

Что к былому не будет возврата.

Вот какая шла свара, какая борьба,

Вот как брат ополчился на брата.

И настало то грустное утро, когда Слизерин отделился чванливо,

И, хотя поутихла лихая вражда,

Стало нам тяжело и тоскливо.

Было четверо — трое осталось. И нет

С той поры уже полного счастья.

Так жила наша школа потом много лет

В половинчатом, хрупком согласье.

Ныне древняя Шляпа пришла к вам опять,

Чтобы всем новичкам в этой школе

Для учебы и жизни места указать,

— Такова моя грустная доля.

Но сегодня я вот что скажу вам, друзья,

И никто пусть меня не осудит:

Хоть должна разделить я вас, думаю я,

Что от этого пользы не будет.

Каждый год сортировка идет, каждый год…

Угрызеньями совести мучась,

Опасаюсь, что это на нас навлечет

Незавидную, тяжкую участь.

Подает нам история сумрачный знак,

Дух опасности в воздухе чую.

Школе «Хогвартс» грозит внешний бешеный враг,

Врозь не выиграть битву большую.

Чтобы выжить, сплотитесь — иначе развал,

И ничем мы спасенье не купим.

Все сказала я вам.

Кто не глух, тот внимал.

А теперь к сортировке приступим.

Голос Шляпы эхом отдавался до самого потолка. Когда она закончила песню и замолчала, от столов нерешительно раздались аплодисменты, сопровождающиеся гулом разговоров.

— Слизерин брал таких же, как он, хитрецов. Безупречных к тому же по крови. — нараспев повторил полушепотом Блейз и улыбнулся. — Интересно, сколько людей заметит, что Шляпа не назвала чистокровных плохими? Ну или «злыми, темными магами»…

— Размечтался. — отозвался Дерек, желчно усмехнувшись. — Люди крайне неохотно отказываются от своих предрассудков. Да и не верится, что даже после песни Шляпы все вдруг образумятся и станут уважительно друг к другу относиться.

— Если исходить из слов Шляпы, факультетское соревнование было огромной ошибкой. — обронил Нотт, выразительно посмотрев на меня. Должно быть, вспомнив мою злость в конце первого курса, когда у нас буквально на праздничном пиру отняли честно заработанный кубок. Да и злился тогда не только я, если честно…

— Давайте в гостиной договорим. — предложил я и повернулся к Макгонагалл, наблюдая