Еретичка, ставшая святой: Две жизни Жанны д’Арк - Ольга Игоревна Тогоева

class="p1">«Дневник…» использовался как один из основных источников по истории Девы и в XVII–XVIII вв. На него ссылался в «Анналах орлеанской церкви» 1615 г. Шарль Ла Сосей[2048], он лежал в основе «Истории осады Орлеана» А. Дюбретона 1631 г.,[2049] его использовал в «Истории церкви и диоцеза Орлеана» 1650 г. Симфорьен Гуйон[2050], на него опирался в своей «Истории незабываемой осады Орлеана» 1739 г. Этьен Барруа[2051].

Ни один иной текст, вышедший из-под пера орлеанских авторов, не мог похвастаться такой популярностью. «Хроника Девы» была впервые издана лишь в 1661 г. и до того момента, по всей видимости, не была знакома широкой публике. То же самое можно сказать и о «Хронике 8 мая», имевшей сугубо локальное значение. Чуть лучше дела обстояли с «Мистерией об осаде Орлеана»: пометы на листах ее единственного манускрипта свидетельствуют, что ее довольно активно читали в первой половине XVII в. В частности, к ней обращались поэт и юрисконсульт Людовик Орлеанский († 1629)[2052] и Франсис Лемэр, автор «Истории и древностей города Орлеана», изданных в 1645 г.[2053] Единственное сочинение, которое до некоторой степени могло претендовать на столь же широкую известность, как и «Дневник осады…», была «Компиляция о миссии… Жанны Девы». Отрывки из нее оказались заимствованы неизвестным автором рукописной «Хроники Нормандии», созданной около 1522 г. Ее цитировал и автор «Книги Девы из Лотарингии» (Livre de la Pucelle natifve de Lorraine), изданной в Руане без указания даты и переиздававшейся затем в 1578, 1581, 1589 и 1610 гг.[2054] Наконец, текст «Компиляции…» был хорошо известен уже упоминавшемуся выше Л. Триппо, чье «Жизнеописание Жанны д’Арк» само выдержало многочисленные переиздания.

Мы можем, таким образом, говорить о некотором, пусть и не слишком значительном, влиянии, которое оказали орлеанские сочинения на прочих французских авторов и образованную публику XVI–XVIII вв. Одно тем не менее остается совершенно очевидным: эти тексты, вне всякого сомнения, заложили основу восприятия личности Девы местными жителями. Их полная уверенность в святости собственной героини, в свою очередь, определила судьбу главного орлеанского праздника, связанного с памятью о событиях 1429 г., – праздника 8 мая.

4.2. «Праздник города»… «праздник 8 мая»… «праздник Девы»

Самое раннее описание этого уникального праздника содержалось в «Дневнике осады Орлеана». В записи от 7 мая 1429 г. здесь сообщалось, что горожане вместе с королевским войском во главе с Жанной д’Арк сразу же после взятия крепости Турель вознесли «скромную благодарность» (humbles graces) Господу за эту победу. Девятого мая того же года радость по случаю разгрома англичан вылилась в торжественные массовые процессии (solempnelles processions) со священниками во главе, прошедшие по улицам Орлеана и завершившиеся мессами в церквях[2055]. Из этого короткого пассажа невозможно понять, кому принадлежала сама идея подобного празднования, однако его религиозный характер не вызывает ни малейшего сомнения.

Несколько иначе описывал зарождающуюся традицию автор «Хроники 8 мая». Он также особо подчеркивал религиозную направленность торжеств, отмечая, что в 1429 г. они включали в себя процессию со свечами, которая обходила весь город, делая остановки около главных церквей города (Нотр-Дам-де-Сен-Поль и собора Св. Креста) и служа молебны; поминальную службу по погибшим и последующую раздачу хлеба и вина; вынос реликвий свв. Эверта и Эньяна и вознесение хвалы святым покровителям. Решение о празднике, по мнению анонимного автора, принималось епископом Орлеанским и его окружением, которым всячески способствовал граф Дюнуа, действуя по распоряжению своего сводного брата, герцога Орлеанского[2056]. Вместе с тем в тексте хроники наблюдалась некоторая путаница, поскольку чуть ранее данная инициатива приписывалась непосредственно Деве, якобы предложившей сразу после снятия осады «отправиться слушать мессу»[2057]. Здесь также сообщалось о процессиях, которые в ознаменование победы проходили в тот год и в других французских городах, поскольку взятие англичанами Орлеана означало бы гибель для всего королевства[2058]. Принять подобное решение мог только Карл VII[2059].

Так или иначе, но религиозный характер данного праздника – этой «святой и набожной процессии» (saincte et devote [procession]), как называл его автор «Хроники 8 мая»[2060], – сохранялся на протяжении всего XV в. Об этом свидетельствуют городские расчетные книги, сообщающие о разнообразных тратах, на которые шли эшевены, готовясь к торжеству. Так, в 1435 г. они оплатили изготовление свечей, которые несли в процессии; факел для мессы по погибшим, проводившейся в церкви Св. Эньяна; вино и хлеб для раздачи прихожанам после мессы. Были также оплачены услуги певчих и звонарей в соборе Св. Креста; носильщиков, на которых была возложена забота о реликвариях с мощами свв. Эверта и Мамера; проповедника (мэтра Робера Беньяра), произнесшего проповедь в ходе процессии (le sermon a ladicte procession); и, наконец, рабочих, установивших «эшафоты» (eschaffaulx) для показа мистерии[2061]. Из того же источника мы узнаем, что в 1459 г. проповедь на праздник читал доминиканец Жан Мартен, в 1473 г. – августинец Лоран де Колонь, а в 1501 г. – Антуан Дюфур, автор уже известных нам «Жизнеописаний знаменитых женщин» и исповедник Людовика XII[2062].

Во второй половине XV в. в Орлеане возникла некая инструкция по проведению праздника 8 мая. Около 1459 г. муниципалитет заказал «две книги служб, которые каждый год проходят во время процессии, [посвященной] празднику города в честь снятия осады (la feste de la ville pour la reverence de la levacion du siege)» некоему Жану де Сен-Пьеру[2063], а в городских счетах за 1483 г. упоминалось об оплате труда местного нотария Юниана Дали, который «скопировал и записал в Красную городскую книгу, где проходит служба в честь праздника города (la feste de la ville)»[2064]. Иными словами, к этому времени местные власти воспринимали торжества 8 мая как часть своей жизни – как действо, обладающее некоторыми давними и устойчивыми традициями. В таком виде, если довериться отрывочным данным, сохранившимся в каталогах архива Орлеана[2065], праздник просуществовал до середины XVI в.: в счетах за 1550–1553 гг. имелись указания на религиозную процессию, проводившуюся в честь 8 мая в эти годы. В них же впервые упоминалось и о явной связи, присутствовавшей в понимании горожан между снятием осады 1428–1429 гг. и именем Жанны д’Арк[2066]. Впрочем, в то время данная связь еще никак не прослеживалась по названию праздника – напротив, оно оставалось на протяжении многих лет крайне неустойчивым.

Изначально день 8 мая в Орлеане обозначался весьма описательно. В счетах за 1435 г. он именовался «торжественной процессией к [крепости] Турель», в 1439 г. – «праздником [в честь] снятия [осады] Турели»[2067]. Начиная примерно с 1441 г. все чаще в расчетных книгах стало встречаться название «праздник города»[2068]: мы находим его в записях 1447, 1451, 1459, 1483 гг., а также XVI в.[2069] В то же время по-прежнему использовались и описательные названия. Так, в