Из пешек в королевы - Виктор Вагнер

И тут его мысль приняла другое направление:

— Послушай, Венера, а ведь земляне в докосмическую эру относили Муфрид к созвездию Волопаса. Значит твоя власть как принцессы Волопаса должна распространяться и туда.

— Что самое забавное, — улыбнулась девушка, — Муфрид и правда признает власть папы. Ну, то есть так, номинально. Но глава планеты там называется генерал-губернатор и правит как бы от имени боотисского короля. Атлантис и Авалон, которые гораздо ближе, не признают, Тета и Тау не признают, даже ваш Вакрахамнен — и то считает, что король здесь, в Боотисе, — это не про них, а Эта — признает. Это началось при прадедушке, всего лет шестьдесят назад. Тогда под Муфридом поняли, что у них в развитии колонии какой-то застой. Население стабилизировалось на трёх миллионах, корабли заходят раз в год, и планета превращается в жуткое захолустье. Торговать с другими планетами нечем. А Боотис тогда был одним из самых активно развивающихся регионов Лемурии.

— Постой, — удивился Мигель. — Как это торговать нечем? А муфридки? Ну, то есть, конечно, уже на многих планетах научились делать сладости по муфридским рецептам. Но все же понимают, что оно поддельное, а для настоящего нужно везти из-под Муфрида хотя бы мёд и корицу, а лучше уж всё целиком.

— Ну так стало потом. А тогда никто не догадывался, что национальные муфридские сладости — это что-то, что окупит космические перелёты.

Вот они подумали и прислали посла. Прадедушка отправил к ним дедушку разбираться. Дедушке тогда уже было лет двадцать пять. Он набрал команду экспертов здесь, в Хиппе и Хорскатагаре и отправился. Пробыли они там почти год, но в результате многое стало понятно.

Вот тогда жители принесли присягу династии. С тех пор каждый раз, когда там выборы генерал-губернатора, к счастью, они у них не очень часто, кто-то из династии туда обязательно отправляется, утверждать его в должности. В следующий раз, наверно, я поеду. В прошлый раз я ещё была слишком маленькой, и папе пришлось самому лететь, а в пятнадцать лет будет уже вполне.

Иори отвёл взгляд от Венеры и стал задумчиво глядеть на восточный горизонт. Он-то, как и большинство лемурийцев за пределами Боотиса, был уверен в том, что королевский двор — это так, театрализованное представление, традиционная красивая игра.

Минут через сорок, когда швертбот уже почти поравнялся с Тремя Братьями, Мигель решительно отобрал у Сандры румпель. Предстоял подход к острову, через достаточно сложный проход между скалами, и требовалась опытная рука.

Судя по тому, что Хосе спрятал свой коммуникатор и внимательно следил за происходящим, этот фарватер представлял сложность и для Мигеля. Но он справился, и ещё через несколько минут швертбот мягко ткнулся носом в маленький галечный пляж между скалами.

Все выскочили на берег и занялись обустройством лагеря. Сандра почувствовала себя немножко лишней. Боотисские уроженцы и примкнувший к ним Иори, хотя и не местный, но тоже уроженец морского побережья, видимо, с детства знали, что в таких случаях делать. Кто-то собирал выброшенную морем древесину на топливо, кто-то натягивал спинакер на двух отпорных крюках в качестве тента (зачем? На небе ни облачка, можно прекрасно спать под открытым небом), кто-то чистил рыбу, наловленную Мигелем по пути на дорожку[4]. Нашлось дело даже Эрику, считавшемуся в этой компании, как уроженец фронтира, непререкаемым авторитетом по части разведения костров.

А у Сандры перед внутренним взором всё ещё мягко катились волны, покачивая яхту, в такт их движению колыхался парус…

Простояв в оцепенении минут пять, она решительно тряхнула головой и взялась помогать Венере, взявшей на себя готовку ужина.

Потом были посиделки у костра, потом народ забился вповалку под тент и устроился спать. Сандра не понимала, зачем нужен тент, когда есть такое замечательное звёздное небо, зачем лежать там в тесноте, мешая друг другу, когда есть целый остров. Она утащила свой коврик из вспененного пластика к догорающему костру и улеглась рядом, любуясь на звёзды.

Сандра уже почти заснула, когда около неё присел на корточки Эрик:

— Ты чего от всех сбежала? Тебя кто-нибудь обидел?

— Не-а, — сонно ответила она. — Просто не люблю тесноты и люблю смотреть на звёзды. А дождя сегодня не будет.

— Ну, спокойной ночи…

Полежав ещё некоторое время, она поняла, что ребята были не так уж неправы, сбившись в кучу под тентом. Поднялся ветер и стал посвистывать над головой, океан тяжело вздыхал, ворочаясь в своём каменистом ложе, склонившийся ближе к горизонту Супер молчаливо взирал на всё это с вершины скалы, мрачной тенью нависавшей над лагерем. Было немножко жутковато.

Но сдаваться и идти под тент не хотелось. Сандра стала внушать себе, что бояться ветра не надо, потому что она сама — воздушное существо. Действительно, в древнеарктурианском зодиаке из пятнадцати созвездий, знак Копейщика под которым родилась Сандра, относился к стихии воздуха. Но то же самое можно сказать и про всех остальных, кроме Хосе. Период обращения Лемурии вокруг Арктура составляет тридцать земных лет, и все однокурсники Сандры тоже родились под Копейщиком.

Впрочем, всё это ерунда. Сандра связана с воздухом как прирождённый пилот. То что она прирождённый пилот, сказал адмирал Арсеньев, а уж он-то в этом разбирается. Поэтому бояться ветра не надо. «Мы с тобой одной крови, Зюйд-Вест», — прошептала девушка, погружаясь в сон.

Снилось ей, что она бежит по острову, расставив руки, словно крылья, и поднимается в воздух. Теперь, после нескольких десятков часов налёта на настоящих лёгких самолётах и планерах, полёт во сне ощущался совсем по-другому, более реалистично. Вот она взлетела к широкой полосе туч, перекрывавших рассветное небо. Сандра, конечно, уже прекрасно знала, что от таких облаков надо держаться подальше, но здесь, во сне, они были пушистыми, как барашки, и абсолютно безопасными.

Над облачной грядой поднялась огромная клювастая голова, сотканная из тёмных грозовых туч — древнеарктурианский бог грома Ытычнак.

— Что это за безносое существо тут, в моих владениях? — хрипло прокаркал он.

— Я тебя не боюсь, — ответила Сандра. — Мои предки не испугались пересечь Космос, чтобы заселить эту планету. А я выросла здесь, для меня она такая же родная, как и для тебя.

— Храбрая человечка, — усмехнулся птицеголовый великан. — Жалую тебе право свободного прохода по моему небу. Везде.

Что там было во сне после, Сандра с утра не вспомнила.

Наутро они вскочили с рассветом. Сначала готовили завтрак