Хозяин Стужи 8 - Максим Петров

— А я говорил вам, — Ермолов отсалютовал мне бокалом, — наш парень не дурак, чтобы сам себя так подставлять. А вы устроили тут непонятно что, — после этих слов князь выпил, и атмосфера в зале разом стала лучше.

Н-да, англичане могут собой гордится, они себе построили такую репутацию, что уже одно их появление заставляет людей вокруг усиленно искать подвох.

Поймав момент, я подозвал к себе цесаревича.

— Дима, скажи, ты разговаривал с отцом? — я вопросительно глянул на парня, и тот отрицательно покачал головой.

Отлично, значит, Дима по-прежнему не в курсе того, что Владислав жив. Найдя повод уйти, я направился в одну из многочисленных комнат вокруг тронного зала, и достав телефон, набрал великого князя.

— Слушаю, — Николай Николаевич ответил сразу же.

— Николай Николаевич, к нам сегодня на рассол прибыл аглицкий посол, — не знаю почему, но мне прямо захотелось это сказать, — и сделал этот посол мне тут предложение. Вам интересно какое?

— Шуточки шутишь, Бестужев? — коротко хохотнул великий князь, — шутки это хорошо. И что же английский посол хотел?

Я коротко расписал великому князю суть предложения англичан, после чего выслушал длинную и витиеватую речь, в которой Николай Николаевич делился со мной своим мнением касаемо английской дипломатии и их нации в целом. Мне понравилось, хотя почти все слова были нецензурными, ха-ха.

— Николай Николаевич, а если по сути? Понятное дело, что принимать предложение англичанина я не собираюсь, но времени у меня не то чтобы много. До вечера еще четыре часа, и я хочу понять, успеет ли к этому моменту один конкретный человек вернуть себе разум.

— Проблема с тем человеком почти решена, — Николай Николаевич хмыкнул, — так что жди новостей в ближайшие полтора-два часа. Но учти, когда до наших островных друзей дойдет, что их обманули, они могут пойти на любые действия. Так что прикажи своим бойцам быть внимательнее, кто знает, на какие провокации они пойдут.

— Понял, — я мысленно усмехнулся.

Полтора часа — это не так уж и много, надо подготовиться. То, что англичане будут в ярости, я не сомневался, вопрос в другом, что они могут сделать? Будь мы в Москве, я бы сказал ничего, но мы не в Москве, а в Варшаве, и тут у них, конечно, возможностей побольше. Нужно понимать, что мы в чужом дворце, где куча слуг, куча комнат, а еще куча секретов. И вот последние, пожалуй, самые опасные. По-хорошему, нам бы покинуть это гостеприимное местечко, но нельзя. Во-первых, потому что это будет считаться бегством, а во-вторых, в казармах дворца сейчас содержится польская армия во главе с Ходкевичем.

— Ну тогда жди новостей, граф, а мне пора работать, — голос великого князя вытащил меня из размышлений, а дальше разговор закончился, я же направился обратно в тронный зал.

Размышления подкинули мне интересную мысль, очень даже интересную. Зачем пытаться самим разобраться в вопросе, если у нас есть один пленник, который наверняка неплохо знает и дворец, и его окрестности. Раз уж нам предстоит веселье, то нужно быть к нему готовым.

* * *

Тронный зал. Пять минут спустя.

— Отрок, я не уверен, что это хорошая идея, — с сомнением произнес Сан Саныч, — верить Ходкевичу в таких вопросах? А что, если гетман подставит нас? Не забывай, поводов у него хоть отбавляй, начиная с захвата его города и заканчивая пленением сына.

— Ну, во-первых, проверки никто не отменял, — я покачал головой, — да и его сын до сих пор у нас, так что рычаг давления есть. В любом случае, не попробуем — не узнаем, — я глянул на Женю, — приведи к нам великого гетмана.

Боец поклонился и вышел из зала, а через десять минут великий гетман предстал перед нами. Вид у него был так себе, сказывалось пребывание в плену и позор перед столицей. Как ни крути, но маршировать во главе огромной армии пленников для него было ударом.

— Гетман, нам нужна твоя консультация, — я чуть было не сказал «помощь», но в последний момент вывернулся, — скажи мне, насколько хорошо ты знаешь императорский дворец и квартал вокруг него?

— Смею думать, что достаточно хорошо, — хмуро ответил Ходкевич, — но я не понимаю, граф, зачем тебе это? Ты взял Варшаву, ты убил короля, разве этого тебе недостаточно? Осталось привести сюда русские войска, и моя любимая Польша погибнет окончательно.

Н-да, будет сложно. Честно говоря, мне захотелось дать ему подзатыльник, однако я сдержался.

— А почему ты решил, что именно я убил короля, Януш? — я сделал несколько шагов вперед, — или всё из-за того, что орут сейчас ваши газеты и телевидение? Удобно, не правда ли, убил короля. А где тело тогда? Почему его пустая голова не висит на пике где-нибудь перед дворцом, мм?

— Хватит, граф, что ты от меня хочешь? — в голосе поляка слышалась вселенская усталость, — тебе нужна помощь? Я готов оказать ее, но избавь меня от разговоров. Я лишь хочу, чтобы мой сын выжил в этой мясорубке, что же будет дальше со мной уже неважно, — после этих слов он вновь опустил голову.

Хм, главное, что он дал свое согласие.

— Сан Саныч, займешься? — я вопросительно глянул на Суворова, и тот нехотя кивнул, после чего подошел к Ходкевичу.

В графа я верил, он точно разберется с Ходкевичем, а мне пока что нужно поговорить с князем Мнишек. Раз пошла такая пьянка, то жалеть его не стоит, а значит, можно выбить из него всю информацию, не жалея этого гада. В конце концов, он хотел убить своего же короля, разве это не преступление? Уверен, Владислав мне еще спасибо скажет.

* * *

Москва. Императорский дворец.

Владислав Пяст сидел в кабинете русского императора и слушал монотонный доклад великого князя, главы ИСБ. И чем дольше тот говорил, тем сильнее росло внутри Владислава чувство стыда. Дурак, какой же он дурак, доверился этому западному змею! А ведь Януш предупреждал его, что не стоит верить Болеславу, а Владислав лишь отмахнулся. И что в итоге? Болеслав чуть не убил его, выступая в союзе с англичанами. Вот тебе и верность, вот тебе честь.

— Такие вот дела, Владислав, — Василий покачал головой, глядя на короля с грустной, почти отцовской улыбкой, — теперь ты понимаешь, почему я не пускаю иностранцев к себе?

— Понимаю, Василий, — король медленно кивнул, — и что дальше? Ты ведь не просто так спас меня, Василий, что тебе нужно?

— О, ничего такого, мой царственный брат, я просто хочу, чтобы ты сказал правду, — император усмехнулся, — расскажи своему народу правду. А то