Суфийские тексты - Идрис Шах

редко выражает это столь многословно, но его поведение показывает, что так оно и есть. Задавая вопросы, он так их формулирует, что все его помыслы становятся совершенно очевидными. Вряд ли можно ожидать, что такой индивидуум проникнется к вам симпатией в то время, как, думая, что вы на него нападаете, он выслушивает, как вы говорите ему, что его мыслительным процессом (восхваляемым поколениями авторитетных фигур в качестве независимого интеллекта) нельзя воспользоваться так, как он сам предлагает.

Человек находится в сложной ситуации потому, что:

В какой бы культуре он ни сформировался, его натаскали верить, что определенные виды деятельности свидетельствуют о «жертвенности», «терпении», «усердии» и т.д. Он не знает, что многие люди из его среды развили пристрастие к таким видам деятельности, а в результате вместо жертвенности они получают определенное удовольствие, что исключает всякую возможность жертвенности.

Ему внушили, в силу необходимости его детского воспитания, что для изучения чего-либо должны существовать непрерывность, повторяемость, доступные его восприятию этапы, фиксированные возможности обучения, а также, что он, практикуя определенные вещи, всегда сможет почувствовать результат в довольно короткий срок. Эти критерии не применимы в деятельности высшего порядка.

Его накачали верой в то, что упорство приносит плоды, а если не приносит, то виноват в этом он сам; по сути, это примитивный перенос рабочей схемы низшего уровня, где эта схема эффективна, на уровень высшего учения, где она не работает. Но любой, кто возьмется проповедовать веру в упорство, обязательно получит поддержку от других, потому что каждому твердили об этом с самого детства.

Человек в скрытой форме требует, чтобы ему предоставили возможность служить, требует разнообразия и вовлеченности в действие, и чего только он не требует, не осознавая истинной действенности всех этих вещей. Ему нелегко признать вполне реальный факт, что все это (и не только это), когда оно используется не просто поверхностно, но опирается на истинно созидательное начало, может быть задействовано, но только в соответствии с возможностями учения, учителя и обучаемого и что такая возможность вытекает из некоего образца, неизвестного ученику. Вместо этого человек раскрывает объятия механическому шаблону: он с готовностью выполняет упражнения, возносит молитвы, изучает литературу, участвует в различных процедурах месяцами и годами – столько времени, сколько его будут поощрять к этому. Если вы поведаете ему, что для получения результата от этой деятельности необходимо определенное время, место и набор обстоятельств, ему это совсем не понравится.

Суфийский путь труден, и одна из его главных трудностей в том, что он таковым не кажется. Предлагая борьбу и усилия, требуя жертвенности и искренности, вы всегда привлечете к себе людей, потому что это льстит им. Такой подход подразумевает, что человек уже в состоянии получать всяческую пользу от того, что вы готовы ему дать.

Человека нельзя винить, когда он отвергает то, что, как ему кажется, принижает его способности, даже если при этом ему заявляют, что в нем пытаются развить необходимые способности.

Приходится ли в таком случае удивляться тому, что люди, пытающиеся учить других, удовлетворяются достижениями менее значительными, чем осуществление реального контакта, веря, что полбуханки лучше, чем ничего. Наша проблема на суфийском пути состоит в следующем: если мы не будем удерживать перед собой видение цели и позволим себе прилепиться к чему-то меньшему, то возникнет реальная угроза, что мы и вовсе лишимся концепции высшего знания как такового.

Различные уровни в сказках и историях

Немало изумляешься, когда взрослый и в обычном смысле образованный человек настолько обусловлен своей культурой, что не только реагирует на истории, ассоциативно их «истолковывая» или позволяя себе подпасть под воздействие их эмоциональной стороны, но даже думает, что именно так он извлекает из этих историй нечто важное или полезное. По большей части он совершенно не осознает, что реагирует подобно дрессированному животному.

Процесс, через который прошел этот индивидуум, можно описать таким образом: из поколения в поколение его наставники превозносили до небес эмоциональные и сентиментальные материалы: сказки, легенды, мифы, религиозные учения. Люди эти полагали, что, погружаясь в эмоции, они испытывают нечто «возвышенное» или «благородное». Никто не сообщил им, что ценность эмоции хотя и реальна, но в то же время ограниченна.

Точно так же в течение целых поколений различные авторитеты обучали человека аналитическому и ассоциативному подходу, типа «это означает то-то и то-то», и убеждали, что к истине можно прийти только так. Разумеется, какая-то доля правды в этом есть, интеллектуализм по-своему ценен, но тот, кто думает, что любую истину можно постигнуть с помощью интеллекта, рано или поздно будет вытеснен компьютером.

Суть в том, что все сказки, истории, учебные материалы высшего порядка, существуя в самых разных видах, имеют разные назначения, притом на разных уровнях. Восприятие одного только эмоционального и интеллектуального содержания сказок и других обучающих материалов можно уподобить использованию двух органов чувств, скажем, зрения и обоняния. А как насчет других ощущений, вызываемых любым объектом? Как насчет звука, осязания, вкуса?

Мы, как представители большинства современных культур, находимся на стадии, на которой ведем себя, как если бы что-то видели и слышали, твердо веря, что это в то же время нельзя почувствовать или потрогать. Продолжая нашу аналогию, можно сказать, что есть еще много других путей воспринять что-то, кроме использования только лишь двух органов чувств, которыми мы ограничиваем наш кругозор.

Наше положение еще хуже, потому что, когда какой-нибудь отрывок обучающего материала вызывает в нас ассоциативный поток мышления, мы даже и не осознаем, что мыслим таким образом. И вместо того чтобы признаться: «Я осознаю, что пытаюсь анализировать», мы упорно продолжаем вопрошать: «Не означает ли этот персонаж то-то и то-то? Не символизирует ли эта идея такое-то переживание?» И так далее.

Но еще хуже – это когда нас переполняют эмоции и мы говорим: «Не знаю, что я чувствую, но это поразило меня до глубины души!» или: «Не могу объяснить почему, но я знаю, что это правда!». Все это, в сущности, не только поверхностное восприятие, но и восприятие недостаточное.

Вы не сможете развить действенное восприятие до тех пор, пока не узнаете, какие восприятия являются действенными, и не научитесь знать, что именно вы чувствуете в любой данный момент.

Первый шаг в этом направлении – самонаблюдение, то есть когда вы наблюдаете, как тот или иной отрывок обучающего материала воздействует на вас. Второй шаг: воспользовавшись преимуществами эмоционального и интеллектуального характера, в то же время не терять из виду, как рабочую гипотезу, что восприятие может обладать и совершенно другими, не воспринимаемыми преимуществами. Точно так