Злодейка желает возвышения - Аника Град

Мальчик затих, слушая.

— Но на этом история не закончилась, — продолжила я. — Из холодного пепла, оставшегося после нее, поднялся новый росток. Он тянулся к солнцу, крепчал, и вскоре из него вырвалось пламя, а из пламени вновь родилась Фэнхуан. Еще прекраснее, еще сильнее. Она возродилась, потому что ее жертва была чиста, а сердце — добродетельно. С тех пор она символизирует возрождение из руин и надежду, что даже из самого страшного пепла может возродиться новая жизнь.

Я замолчала, давая ему осмыслить. А про себя подумала: "Как поэтично. Я тоже возродилась". А потом пришло серьезное осознание: "Но я — не Фэнхуан. Моя жертва никогда не была чиста. Я сгорала в огне собственной алчности и жестокости. И я возродилась не из пепла добродетели, а из углей стыда и отчаяния. Возрождение Фэнхуана — это награда. А мое второе рождение… не наказание ли это? Вечно биться в конвульсиях раскаяния, пытаться все исправить, но снова и снова приходить к тому, что дорогой ценой платишь за старые грехи? Быть может, в этом и есть мое искупление — вечно пытаться и вечно терпеть неудачу?"

Юнлун прижался ко мне крепче.

— Хорошая история, сестрица, — прошептал он. — Надеюсь, мы тоже возродимся.

Я хмыкнула, не удержавшись, погладила юного императора по голове.

Повозка катилась вперед, увозя нас в неизвестность, а в моей душе бушевал огонь, который, увы, не оставлял после себя очищающего пепла — лишь едкий дым сожалений.

Мы ехали очень долго. Успели забыться тревожным сном, проснуться, я рассказала Юнлуну еще одну старую легенду, а когда его желудок забурчал, я нашла в глубине повозки корзинку с лепешками. Заботливый Цзян Бо продумал и это.

После обеда колеса наконец замерли, и наступила оглушительная, непривычная тишина, не пронизанная дворцовым шепотом и скрипом половиц. Возница, суровый мужчина с лицом, прожженным ветрами, объявил, что нужно дать передохнуть и лошадям, и седокам.

Мы выбрались наружу, и я потянулась, чувствуя, как затекшие мышцы наполняются теплом. Мы остановились на небольшой поляне, окаймленной стройными бамбуковыми зарослями. Солнце, перевалив за зенит, отбрасывало длинные тени, а воздух был напоен запахом нагретой хвои и влажной земли. От столицы мы отъехали достаточно далеко, чтобы я могла на мгновение закрыть глаза и просто дышать, не ощущая на спине тяжелого взгляда стражей. Воздух трепетал волосы и приятно холодил спину.

Чжан Мин, сбросивший на время дорожную апатию, бегал по траве, разглядывая полевые цветы и пытаясь поймать кузнечика. Я наблюдала за ним, и на сердце становилось немного светлее. Но долго эта идиллия не продлилась. Он подошел ко мне, его лицо снова стало серьезным.

— Сестрица Улан… — он потянул меня за рукав. — А Веймин… он правда не предал меня? Он… он помнит обо мне?

Я присела перед ним, чтобы быть на одном уровне. К нему опять вернулась тоска.

— Слушай меня, Мин, — сказала я твердо, глядя прямо в его глаза. — Генерал Яо Вэймин — самый верный человек во всей империи. Он не предавал тебя тогда и не предаст сейчас. Все, что он делал, все сражения, все победы, они были ради империи и ради тебя. Твоего брата. Твоей семьи.

Он хмуро смотрел на землю.

— Но бабушка говорила… и другие при дворе шептались… что он ублюдок, что ему нельзя доверять, что он жаждет власти для себя…

— Зачем ты слушаешь ее сплетни, учитывая, как она обманом расправилась с твоей семьей? Ее окружение поэтому и шепчется, — я взяла его за подбородок и заставила поднять глаза. — Потому что боятся его! Джан Айчжу хочет, чтобы трон принадлежал ей. А чтобы ты был слаб, ей нужно, чтобы ты был одинок. Если тебе некому доверять, ты будешь вынужден довериться первому. Но скажи мне, разве генерал Яо когда-нибудь причинил тебе зло? Обидел тебя? Нарушил данное слово?

Он задумался, а потом медленно покачал головой.

— Нет… Он всегда дарил мне деревянных солдатиков и учил меня держать меч… И обещал научить меня ездить верхом, как подрасту…

— Вот видишь, — я улыбнулась, и на этот раз улыбка была почти искренней. — Генерал Яо сделает для тебя все. Поверь мне. Он сейчас собирает силы. И он обязательно вернется.

Казалось, мои слова немного успокоили его. Он кивнул и снова побежал по поляне, но уже с меньшей тревогой в плечах.

Мы тронулись в путь, когда солнце начало клониться к западу, окрашивая небо в нежные персиковые тона. Возница сказал, что к вечеру будем на постоялом дворе и сможем по-настоящему отдохнуть. Я мысленно представляла себе горячую похлебку и твердую, чистую постель.

Идиллию нарушила природа. Ровная проселочная дорога сменилась узкой колеей, вьющейся среди густого, старого леса. Деревья сомкнули над нами свой полог, погрузив повозку в зеленоватый полумрак даже до захода солнца. Воздух стал влажным и прохладным, пахло гниющими листьями и хвоей. Я прислушивалась к звукам леса: к пению невидимых птиц, стрекотанию цикад, пытаясь заглушить нарастающее внутри беспокойство. Лес всегда был местом опасностей, будь то разбойники или дикие звери.

Внезапно повозка резко затормозила, едва не сбросив нас с сидений. Я услышала приглушенный, но резкий разговор возницы с одним из охранников. Сердце упало. Я осторожно отодвинула край занавески.

— Госпожа, — приблизился наш сопровождающий. Он был спокоен, но я уловила в нем нотку нетерпения. — За нами погоня.

Легкий ветерок донес отдаленный, но неумолимо приближающийся звук — четкий, дробный цокот копыт по твердой земле. Не один, не два — целый отряд.

Ледяная волна ужаса накатила на меня, сжимая горло. Вся та легкая, почти насмешливая удача, что сопутствовала нашему побегу, оказалась миражом. Песком, утекающий сквозь пальцы. Зачем же я расслабилась, поверила в свою удачу? Стены Запретного города, казалось, вырастали из самого сумрака леса, чтобы снова захватить нас в свою каменную пасть.

— Значит нам придется от них уйти, — твердо обозначила я. — Вы же знаете, за чью жизнь отвечаете?

Стражник кивнул, а Юнлун вцепился в мое запястье.

— Сестрица Улан, что-то случилось?

— Ничего, — прикусила я нижнюю губу, потому что врать императору было боязно, но потерять его еще страшнее. — Братец Мин, ты просто держись за меня покрепче.

Кажется, воины меня поняли. Повозка рванула вперед с такой силой, что меня отбросило к жесткой деревянной стене.

Юнлун вскрикнул. Грохот колес слился в оглушительный гром,