Разрушитель - Григорий Грошев

— Разрешите доложить! Фураж доставлен, — отчитался Пловец. — Пострадавший сотрудник конвоя находится в лазарете, имеет сильный ушиб. Иных происшествий не зафиксировано. Специальный конвой завершает свою миссию.

— Это я решаю, — буркнул начальник острога, ставя кувалду на пол. — Кто тут и что завершает.

Возможно, полицейский нарушил субординацию, потому что он непроизвольно сделал несколько шагов в мою сторону. Осмотрел плаху, надзирателей. Молот возле начальника. Некоторое время на лице полицейского была борьба, и Пловец смотрел на происходящее с неодобрением. Потом он покачал головой и произнёс:

— Разрешите обратиться, Кренов, — произнёс он. — Но зачем поступать столь варварски-с? Есть ведь современные методы…

— Отставить нравоучения! — рявкнул Кренов. Да он просто псих! — Здесь я решаю, усёк?

— Да, но… — начал он.

— Доложите о происшествии, — приказал Кренов. — Отчего нападение совершено на Питерского, а не на эту скотину?

— Не могу знать, — ответил Пловец. — Происшествие выявлено на территории острога. В специальном поезде чрезвычайных ситуаций не имелось, за исключением падения из вагона сотрудника спецконвоя. Перевозка опасных и особо опасных арестантов до острога, равно как их разгрузка, выполнялась вашими подчинёнными.

Не в бровь, а в глаз! Кренов побагровел, аккуратно положил на пол молот. Подошёл к Пловцу вплотную. Тот, нужно отдать ему должное, стоял твёрдо. Даже не пошевелился после приближения этого психа.

— Господин, — рявкнул Кренов. — Отчего не добавляешь — господин начальник острога?

— При всём уважении, — сказал полицейский. — Вы не дворянин. А я — потомственный аристократ. А посему не обязан называть вас господином.

Униженный начальник острога замер, кулаки его сжались. Мне не было видно его лица, но почему-то казалось, что мужчину перекосило от злобы. Быть может, Пловец ещё и меня спасёт? Это было бы весьма кстати. Раз уж он один раз не побоялся нырнуть в ледяную воду…

— Слушай мой приказ, — произнёс Кренов после долгой паузы. — До убытия в Московскую губернию несёте службу наряду со штатными специалистами на территории острога. Все, за исключением военных. Те вне моей юрисдикции, увы.

— Кренов, при всём уважении, — возмутился Пловец. — Нам необходимо привезти в порядок состав. Подготовить к вывозу пятерых заключённых.

— Одного дня — вполне достаточно, — пожал плечами начальник. — И ещё… На, ты делай.

Он показал полицейскому на молот. Тот начал дышать тяжело и возмущённо.

— При всём уважении! Я не являюсь специалистом и мне не достаёт физической силы, — буркнул он.

— Это приказ, — улыбнулся Кренов. — Желаешь, чтобы я оформил рапорт? Доложил о неповиновении?

— Дело не в этом, — оправдывался Пловец. — Я имею тяжкую травму после спортивной карьеры. И подъём подобных тяжестей приведёт к её обострению. Медицинский отвод.

— Тьфу, московские чистоплюи! — рявкнул начальник острога. — Так и знал, что ничего не можете. Да кабы Матушка знала, каков я! Кабы она…

Тут Кренов осёкся. Наверное, он проговорил вслух свои тайные желания. Вот, оказывается, кем он себя видит! Мне почему-то стало смешно. На протяжении всей сцены надзиратели продолжали держать меня на плахе. Шея, туловище, конечности — всё затекло невероятно.

— Посмотри на эту рожу, — продолжал Кренов, показывая на меня. — Вы его везли полторы тысячи вёрст. Кормили. Небось, одеяльце по ночам поправляли… Будь моя воля, я бы их расстреливал. Без суда!

— Сударь, при всём уважении, но вы забываетесь, — произнёс Пловец. — Коли вы Матушку упомянули, так почитайте её наказы. Велено с заключёнными обращаться, как с равными-с.

— Не умеешь ты между строк читать, — осёк его начальник. — Слово Императрицы — оно для равных. А не для этой швали. Ну, коли сам не можешь, так проваливай. И передай мой приказ остальным заезжим москвичам. Предоставить мне список временно прибывших в моё распоряжение.

— Так точно, — сказал, словно сплюнул, Пловец и покинул помещение.

Двери закрылись. По всей вероятности, строптивый полицейский испортил Кренову прекрасное настроение. Так вот, в чём причина его гнева! У него нет благородных кровей. Выглядело это действительно смешно и даже жалко.

— Господин Кренов, — произнёс я. — Имею ли я право на последний звонок?

— Позвонить хочешь⁈ — удивился начальник острога. — И кому же?

— Дядюшке, — сказал я как можно покорно. — Он живёт в Москве. Работает в амбулатории на Османском базаре.

— У Грини — дядюшка⁈ — возмутился Кренов. — Ничего подобного в досье не имеется.

— Это мой секрет, — соврал я. — Всего один звонок, господин Кренов.

Некоторое время он размышлял и словно что-то прикидывал в уме. Потом глаза его загорелись хищным огнём. Эта перемена мне не понравилось — если сказать мягко.

— Будет тебе звонок, — ответил начальник. — Слушай мою команду: держать!

С этими словами Кренов резко поднял молот над головой. Последнее, что я видел — его безумные глаза и кувалда, летящая вниз.

Глава 6

Креновые порядки

Всего несколько часов в тюрьме мне хватило, чтобы понять: мрачные истории про колонии — отнюдь не выдумки. Теперь пребывание в полицейском участке несколько недель назад казалось мне санаторием! А психиатрическая лечебница — и вовсе курортом. Я одного не мог понять: почему начальник острога решил действовать столь топорным способом?

Без сомнения, Григорий Безымянный нажил себе немало врагов… В последний момент я подумал, что нужно было как-то использовать доступную информацию. Вроде как, рецидивист замучил до смерти дворянина, а Кренов — не аристократ. Надавить на эту мозоль. Или предложить сотрудничество. Но, как это часто бывает, у меня наступил ступор.

Ну кто может быстро соображать в таких условиях? Я видел, что ударная часть орудия летит куда-то в сторону. Явно не в голову. И от этого страх стал ещё сильнее. Он не только собирался убить меня, но ещё и хотел мучить? И не попадёт ли он по своим людям? Размышления быстро прервались.

Кувалда ударила по полу, в область ног. Раздался страшный лязг, от которого уши заложило. Я ощутил натяжение цепей, колодки впились в запястья и лодыжки. И после этого — тишина. Пустота. Начальник острога ударил в место сочленения цепей. От удара они раскрылись — теперь я был свободен.

Должно быть, именно так полагалось разбивать колодки. А всё